Атлас. Личная библиотека

Дары

Звучанье музыки незримой время

преподнесло мне в краткосрочный дар.

Мне дан любви неистовый кошмар

и красоты трагическое бремя.

И знание дано: средь жен чудесных

на свете целом есть всего одна;

дарована вечерняя луна

и алгебра иных светил небесных.

Бесчестие дано. И нет урока,

что выучил прилежней и верней:

руины Карфагена, звон мечей

и бой извечный Запада с Востоком.

И глина мне дана – основа плоти,

язык, что все на свете переврет,

кошмар бесстыдный дан, указан тот,

кто в нас глядит из зеркала напротив.

Прочел страницу я в библиотеке,

что время собирает и хранит.

И парадокс, чей автор – Парменид,

мне дан о непрошедшем прошлом веке.

И кровь, что вздыблена от страсти (снова

здесь образ греческий), Тот даровал,

чье имя – меч, кто людям диктовал

За буквой букву и за словом слово.

Даны мне имена, а с ними – вещи:

куб, сфера, пирамида и песок.

И тело – дар, чтоб я свободно мог

меж тел передвигаться человечьих.

Дано мне наслаждаться вкусом дней;

История моя равна твоей.

Венеция

Утесы, реки, берущие начало в горах, смешение этих рек с водами Адриатического моря, случайность и неотвратимость истории и геологии, прибой, песок, постепенное образование островов, близость Греции, рыбы, переселения народов, войны в Арморике и Балтике, камышовые хижины, сучья, сцепившиеся с глиной, неисследимая паутина каналов, дикие волки, набеги далматинских пиратов, нежная терракота, крыши, мрамор, всадники и копья Аттилы, рыбаки, неуязвимые в своей нищете, лангобарды, судьба перекрестка, где соединяются Запад и Восток, дни и ночи бесчисленных и забытых теперь поколений – вот какие мастера ее создавали.

А еще вспоминаешь ежегодные золотые кольца, которые герцог должен был бросать, стоя на носу буцентавра, и которые в полутьме или мраке вод обернулись неисчислимыми звеньями идеальной цепи, протянувшейся сквозь время. Но несправедливо было бы забыть и холостяка, искавшего бумаги Асперна, и Дандоло, и Карпаччо, и Петрарку, и Шейлока, и Байрона, и Беппо, и Рескина, и Марселя Пруста. В памяти высятся бронзовые полководцы, издавна незримо смотревшие на город с обоих краев неохватной равнины.

Гиббон пишет, что независимость древней республики Венеция была завоевана мечом, а утверждена пером.