Музей Невинности

Она, как современный человек, придает большое значение тому, что вы изволили назвать светскими сплетнями, иначе говоря, новостям общественной жизни, и часто приглашает меня на подобные приемы. Мы так подружились, что, когда у меня нет возможности пойти куда-либо, я записываю рассказ о приеме со слов вашей матушки по телефону и будто сам побывал там. Ведь ваша драгоценная матушка весьма внимательна, все замечает – совсем как вы – и никогда не скажет ничего неверного. Поэтому в моих новостях не бывает никаких ошибок или неточностей, Кемаль-бей.

– Вы неправильно поняли Кемаля, – пыталась сгладить мои слова Сибель.

– Совсем недавно некоторые нехорошие люди говорили о вашей помолвке: «Там будет весь контрабандный алкоголь Стамбула». Стране не хватает валюты, нет средств, чтобы купить мазут, чтобы работали наши фабрики! Некоторые из зависти к вашему богатству могут пожелать очернить столь прекрасный вечер, написав в газетах: «Откуда взялось столько контрабанды?» Кемаль-бей… Если вы будете обижать других так же, как меня, поверьте, напишут еще хуже… Но я – нет! Обещаю никогда не расстраивать вас! Клянусь прямо сейчас забыть ваши грубые слова навсегда! Ведь турецкая пресса – это свобода.

Но взамен вы, пожалуйста, ответьте искренне на один мой вопрос.

– Конечно, Сюрейя-бей.

– Только что вы оба, вы и ваша невеста, горячо обсуждали что-то важное. Мне стало любопытно. О чем вы говорили?

– Мы беспокоились, понравилась ли гостям еда, – ответил я.

– Сибель-ханым, – заулыбался Белая Гвоздика, – у меня для вас отличная новость! Ваш будущий муж совершенно не умеет врать!

– Кемаль очень мягкий человек, – снова деликатно подправила ситуацию Сибель. – Мы говорили вот о чем: кто знает, сколько людей здесь страдает сейчас от любви, от страсти и просто от сексуальных проблем.

– Да-а, – задумчиво протянул толстяк. Прозвучало новомодное слово «секс», и газетчик на мгновение задумался, так как не мог решить, как ему отнестись к услышанному: сделать вид, что получил чье-то скандальное признание, или изобразить понимание глубины человеческих страданий.

Потом он выкрутился: – Вам, молодым и современным людям, эти страдания, разумеется, чужды. – Он произнес все слова ровным тоном, без какой-либо насмешки, как опытный журналист, который знает, что в непростых ситуациях лучше задобрить собеседника похвалами.