Музей Невинности

Если однажды со мной что-то случится, смотри не прогоняй его, – продолжал отец таким тоном, будто решил мне сообщить последнюю волю. – Да, и не меняй все время машины, как всякие нувориши. «Шевроле» еще очень хороший… Когда запретили ввоз новых автомобилей, весь Стамбул стал похож на музей старых американских машин. Но это ерунда, потому что мы живем в Турции. Самые лучшие в мире автомеханики – у нас.

– Я же вырос в этом автомобиле, отец. Так что не беспокойся, – успокоил я его.

– Молодец, – ответил отец. Я чувствовал, что сейчас он перейдет к главному.

 – Сибель замечательная девушка, – продолжил он. Но… нет, речь пойдет не о Сибель. – Ты ведь знаешь, что такую, как она, найти не просто? Женщину, а особенно столь редкий цветок, нельзя обижать. Ее нужно носить на руках. – Внезапно его лицо приобрело странное, смущенное выражение. И он заговорил нервно, будто что-то причиняло ему боль: – Помнишь ту красивую девушку?.. Помнишь, ты видел нас как-то раз вдвоем в Бешикташе? О чем ты подумал, когда ее увидел?

– Какую девушку, отец?

Он раздраженно сказал:

– Сынок, ну, помнишь, десять лет назад ты видел меня в Бешикташе, в парке «Барбаросс», с одной красивой девушкой.

– Нет, отец, не помню.

– Ну как же ты не помнишь? Мы даже в глаза друг другу посмотрели. Рядом со мной была очень красивая девушка.

– А потом что произошло?

– Потом ты вежливо отвел глаза, чтобы не смущать отца. Вспомнил?

– Нет.

– Ну ты же нас видел!..

Я не помнил той случайной встречи, но доказать это отцу было трудно.

После долгого и весьма неприятного мне спора мы оба пришли к заключению, что я их все-таки заметил, но решил забыть. Вероятно, я не обратил на них внимания, но они от неожиданности и волнения решили, будто я смотрю в упор. Так мы перешли к главному.

– Десять лет назад та красавица была моей любовницей, – расставил все по местам отец, сразу обозначив в одном предложении ответы на два главных вопроса, которые могли возникнуть у меня в связи с предметом разговора.

Он немного расстроился, что мне не довелось стать свидетелем такой красоты, о которой он, как я понял, мечтал рассказать уже давно, или что я, может быть, просто забыл о ней, что еще хуже. Быстрым движением руки он достал из кармана маленькую черно-белую фотографию. На фотографии была изображена смуглая молодая женщина, очень грустная, – в Каракёе, на палубе парохода «Городских линий».

– Вот она, – гордо показал он. – Снято в тот год, когда мы познакомились.