Преступление и наказание

Молодой человек переступил через порог в темную прихожую, разгороженную перегородкой, за которою была крошечная кухня. Старуха стояла перед ним молча и вопросительно на него глядела. Это была крошечная, сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом. На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка.

Старушонка поминутно кашляла и кряхтела. Должно быть, молодой человек взглянул на нее каким-нибудь особенным взглядом, потому что и в ее глазах мелькнула вдруг опять прежняя недоверчивость.

– Раскольников, студент, был у вас назад тому месяц, – поспешил пробормотать молодой человек с полупоклоном, вспомнив, что надо быть любезнее[52 - Раскольников – Фамилию героя исследователи связывают с расколом (Миколка – «тоже из раскольников»), при этом Д.

говорил и о «высшем» расколе после реформ Петра I – между простым народом и образованным сословием. См. подробнее Альтман (40–47).].

– Помню, батюшка, очень хорошо помню, что вы были, – отчетливо проговорила старушка, по-прежнему не отводя своих вопрошающих глаз от его лица.

– Так вот-с… и опять, по такому же дельцу… – продолжал Раскольников, немного смутившись и удивляясь недоверчивости старухи.

«Может, впрочем, она и всегда такая, да я в тот раз не заметил», – подумал он с неприятным чувством.

Старуха помолчала, как бы в раздумье, потом отступила в сторону и, указывая на дверь в комнату, произнесла, пропуская гостя вперед:

– Пройдите, батюшка.

Небольшая комната, в которую прошел молодой человек, с желтыми обоями, геранями и кисейными занавесками на окнах, была в эту минуту ярко освещена заходящим солнцем[53 - «Косые лучи заходящего солнца» – «знак рокового часа, когда совершаются или замышляются решающие действия» – Топоров, 201.

Тихомиров (69–70) обращает внимание на соотнесенность начала и конца романа: «Для символической структуры “Преступления и наказания” в целом показательно контрастное соотнесение мотива заходящего солнца в завязке романного действия («В начале июля <…> под вечер…» – с. 5) с картиной облитой утренним солнцем необозримой степи в финале».]. «И тогда, стало быть, так же будет солнце светить!..