Горький вкус соли

– Эх ты! Предательница! – бросил Сашка, метнулся к окну и выпрыгнул в палисадник. Нина побежала за ним, крикнула вслед:

– Куда? Ночью!

Брат даже не обернулся, только махнул рукой и зашагал к калитке.

Нина закусила губу от обиды и вскочила на подоконник. Надо было догнать его, а то, сердцем чуяла, натворит он дел. Вдруг она услышала, как открылась дверь в горницу. Нина оглянулась – на пороге стояла мама.

– Ты пошто на окно-то забралась? Али забыла что тамотко?

Нина нехотя спрыгнула назад:

– Дак я это… Кошку чужую в палисаднике увидела, так прогнать хотела… – Нина почувствовала, как краска стыда заливает лицо, она отвернулась, перевесилась с подоконника на улицу, помахала рукой над цветами и громко шикнула: – Кыш, кыш!

– Оставь её, пусть бегает, мышей меньше будет.

 – Мама опустила свою тяжёлую сумку на половик. – Вы хоть ели?

– Ели.

– А остальные спят уже?

– Ага.

– До?бро. Пойду тоже умоюсь да прикорну.

– А чего долго-то так сегодня?

– Дак… – мама на минуту задумалась, говорить ли дочке про происшествие или нет.

«Испужается ведь за меня ишшо, устроят с Сашкой караул, знаю я их. Не буду пока, обожду. Опосля расскажу. Добро всё, не надумывай ничего себе лишнего».

– Посчитать деньги-то? – спросила Нина.

– Шла бы зауснула[22 - Зауснуть (волог.) – ложиться спать, засыпать.], сама пересчитаю.

– Дак давай посчитаю, всё равно в школу завтра не надо.

– Ну, посчитай втожно.

Дома, вблизи, ясно было видно: мамины глаза сияли от счастья, на щеках играл румянец, даже будто морщин стало меньше.

Мама вышла из горницы.

Нина вытряхнула содержимое сумки на половик. Монеты посыпались на полосатую дорожку, следом прошелестели купюры, в основном жёлтые рублики и зелёные трёшки. Она принялась раскладывать их по стопкам, но постоянно сбивалась: мысли то и дело возвращались к Сашкиным словам. Как он мог?! Сбежать вот так, запросто, без неё, махнуть на неё рукой, будто она и не друг вовсе, а так, пустое место, одно разочарование. Она же была на его стороне!

«Ещё и предательницей назвал, – думала она и злилась ещё больше.

 – Мне из-за него маме пришлось наврать. Ведь я ж за него всё, всё отдам, всё сделаю, в любую драку ввяжусь. А он… Сам он предательница! Тоже мне, старший брат называется! Сбежал! Сбежал без меня, будто мне хочется на маминого хахаля смотреть! Я, может, тоже тут главная!» – И она ударила своим острым кулачком по половику. Монетки вздрогнули на полу, и пирамидки рассыпались.