Калевала

Взмахнул трижды крылами и доставил певца на скалистый мыс в мрачную страну, а сам полетел дальше по своим птичьим заботам.

Немилой показалась Вяйнемёйнену чужая земля – стужей она скована, туманом укутана, пути в ней не нахожены. Растерзанный ветром, битый волнами, в рваной одежде, озябший, голодный, с растрепанной бородой и всклокоченными волосами, остался Вяйнемёйнен на незнакомом берегу, где не видно вокруг ни дороги, ни тропинки в родимую сторону. От тоски по далекой Калевале потекли из глаз певца горестные богатырские слезы…

На ту пору белокурая служанка хозяйки Похьолы, обогнав петушиные крики, поднялась до рассвета и принялась стричь овец и ткать из шерсти сукна, мыть столы и мести пол, а как собрала сор на медный совок и вынесла за плетень, то услышала с моря далекий плач.

Воротилась служанка в дом и рассказала о том хозяйке. Лоухи, хозяйка Похьолы – злая редкозубая старуха, – тотчас выйдя из дома к калитке, тоже услышала рыдания с берега.

– Так не плачут ни дети, ни женщины, – сказала Лоухи.

 – Так стенают только герои, бородатые богатыри.

Столкнула хозяйка Похьолы лодку в воду и поплыла быстро туда, где горевал старый Вяйнемёйнен. Отыскала она его в прибрежном ивняке под кустом крушины – горько скорбел старец, тряслась его борода, но уста его были закрыты.

– Что, жалкий старик, – сказала злая Лоухи, – видно, занесло тебя в чужую землю?

Гордо вскинул на ее слова Вяйнемёйнен голову:

– Сам я знаю, что попал в чужие пределы, но на родине был я знатен и жил в великой славе!

– Из какого же ты будешь рода? – спросила Лоухи.

 – Что ты за герой?

– Считался я доселе радостью родного края, – вздохнул мудрый старец, – был я рунопевцем в долинах Калевалы. А теперь, в несчастье, сам себя не узнаю.

– Садись, богатырь, в лодку, – сказала хозяйка Похьолы. – Отвезу тебя к моему дому, там и расскажешь свою судьбу.

Выйдя из сырых зарослей, сел Вяйнемёйнен в лодку Лоухи, и направила старуха ладью с гостем к своему дому.

Там накормила она вещего певца досыта, высушила его платье, сводила в баню и растерла травными отварами. И так ухаживала за ним неделю, пока не стал Вяйнемёйнен здоров как прежде, – лишь после этого подступила старуха Лоухи к нему с расспросами:

– Отчего ты плакал, Вяйнемёйнен, на угрюмом мысу у края моря?

– Есть причина, – ответил Вяйнемёйнен. – Долго носила меня буря и били волны – далеко забросило меня от родимой земли.