Калевала

Остановил бедный певец коня у порога и спросил малыша, что играл у печи с деревянной куклой:

– Нет ли кого в этом доме, кто лечил бы раны, нанесенные железом?

– Нет здесь такого, – ответил малыш. – Поищи в другом месте.

Ударил Вяйнемёйнен коня кнутом и вновь направился к распутью. Свернув там на среднюю дорогу, вскоре подъехал он к избушке, где в окно разглядел на печи древнюю старуху.

– Не найдется ли здесь кого-нибудь, – спросил Вяйнемёйнен, – кто унял бы кровь из раны, полученной от железа?

Нет тут такого, кто знал бы происхождение крови, – стуча тремя зубами, ответила старуха.

 – Поезжай к другому дому.

Опять вернулся Вяйнемёйнен к развилке дорог и на этот раз повернул коня на верхний путь. В конце той дорога нашел песнопевец кузню и ветхий домишко, где грелся на печи седобородый старик. Спросил его богатырь:

– Не знаешь ли ты, как лечить следы железа и запирать кровь в ранах? И ответил старик:

– Что там кровь – и не то еще могут вещие речи. Есть слова, от которых стихают водопады и смиряются бурные реки.

Услышав это, встал Вяйнемёйнен с саней и, обагряя землю кровью, вошел в жилище старика.

9. Старик останавливает кровь в ране Вяйнемёйнена

Велел старый хозяин своему малолетнему сыну собрать благородную кровь Вяйнемёйнена в серебряную чашу, но так она хлестала из глубокой раны, что заполнила и чашу, и семь лодок, и восемь глубоких бочек, а конца потоку все нет,

– Видно, ты из великих героев, – сказал Вяйнемёйнену седобородый старик, – другой бы давно уже лежал мертвым.

Чтобы совладать мне с этой раной, должен я знать природу виновного – поведай, если знаешь, тайну рождения железа, и тогда затворю тебе кровь.

– Знаю я и о рождении железа, и о начале стали, – ответил вещий песнопевец. – Слушай же – вот как стоят по старшинству стихии: воздух – древнее всех на свете, следом по силе – вода, за ней – огонь, а младший брат огня – железо.

И рассказал Вяйнемёйнен, как Укко, творец верховный, отделил от неба воду, разграничил воду с сушей, высек первую молнию и спустил ее с неба – и только железо еще не явилось в мире.

Видя это, протянул Укко однажды руки и потер их о левое колено, после того вышли из его ладоней три девы – три матери железа и голубой стали. Пошли девы по облакам, и были их груди полны, и тяжелы сосцы. Текло молоко из тугих грудей, орошая земли, болота и дремлющие воды, – черным было молоко у старшей девы, белым – у средней, и красное молоко стекало с сосцов той, что была всех моложе.