Калевала

Достал тогда кователь Ильмаринен из пламени покорный металл, положил на наковальню и прилежно бил его молотом, выковывая топоры, мечи и острые копья, пока не изготовил все вещи, какие могут быть сделаны из железа.

Но не окончилась на том работа: чтобы прочно было лезвие и остро жало, стал готовить кузнец состав для закалки стали, сок для крепости металла. В ключевую воду добавил Ильмаринен щепоть золы и немного щелоку, но, отведав, остался смесью недоволен. Тут поднялась из травы пчела, покружила и подлетела к кузнечному горнилу.

Увидя пчелу, попросил ее славный кователь принести на крыльях меду, а на языке нектар семи луговых цветов, что нужны ему для состава, закаляющего сталь и смиряющего ее нрав.

На беду подслушал шершень, слуга Хийси, с берестяной кровли кузницы, как собрался Ильмаринен закалять железо, и стрелой полетел к хозяину. Вскоре вернулся он, принеся с собой ужасы Хийси: шипение змей, черный яд гадюки, муравьиные укусы и нутряную желчь жабы, – все это бросил шершень в состав для закалки стали, в сок для крепости металла.

Ильмаринен же подумал, что это пчела принесла ему сладкий мед и нектар луговых цветов, которые ждал он.

Достал кузнец из огня железо и погрузил его в готовую смесь. Вышло оттуда железо злым и беспощадным и коварно нарушило клятвы. С тех пор злобно режет оно людской род, не жалея ни брата, ни сына матери и заставляя кровь беспрестанно струиться из ран.

Дослушав повесть Вяйнемёйнена, закачал старик бородатой головой:

– Знаю я теперь происхождение железа и его коварный нрав, теперь я затворю кровь в твоей ране.

И начал знахарь свое заклятие:

– Беспощадное железо,

Сталь, могучая изменой!

Ты величия не знало,

Молоком неудержимым

Из сосцов девичьих брызнув,

Из тугих грудей пролившись.

Ты величия не знало,

Когда пряталось в болоте,

Где тебя топтали волки

И давил медведь мохнатый.

Ты величия не знало,

Когда, взяв из черной топи,

В горн, сияющий от жара,

Тебя бросил Ильмаринен.

Ты величия не знало,

Клокоча кипящей лавой

У огня в жилище жутком

И навек давая клятвы

Не язвить людского рода.

Ну а ныне, став великим,

Ты от ярости трепещешь,

Честь и клятвы преступило,

Сделавшись началом бедствий,

Проливая кровь людскую.

Кто тебя ко злу принудил?

Лютостью такой насытил?

Воротись, железо, с миром,

Осмотри свою работу

И поправь беду умело —

Затвори ворота крови.