Калевала

Кровь, остановись, довольно!

Ток умерь и стань недвижно,

Как стоит во мху осока,

Как стоит валун на поле,

Как вода – в окне болотном.

Ну а если бег умерить

Ты не можешь по природе,

То струись по телу в жилах,

Не багря камней и пыли.

Жить тебе пристало в сердце,

Печень с легкими – твой погреб:

Возвращайся в дом, не мешкай,

Нет нужды лицо кропить мне.

Если же меня не слышишь,

Укко есть, живущий в тучах,

Укко есть, держатель мира,

Укко есть – твой рот зажмет он,

Положив листов лазурных,

Высыпав цветы златые.

Снизойди, отец великий!

Снизойди – запри рукою

Эту рдеющую рану,

Запруди потоки крови!

Пока говорил старик ведовские речи, все больше укрощала кровь свой ярый бег и наконец утихла вовсе. Тогда послал старик сына в кузницу приготовить целебную мазь, чтобы без следа затянулась злая рана Вяйнемёйнена.

Взял мальчик нежные стебли знахарских трав, что никому почти ни здесь, ни в прочих краях не известны, взял цвет тысячелистника, медовые соты, собрал на щепу дубовый сок и бросил все это в кипящий котел.

Три дня и три ночи варилось в котле снадобье – наконец, снял мальчик пробу и увидел, что не готова мазь, не то вышло средство. Тогда добавил он в варево новых трав – тех, что ведомы лишь сильнейшим в мире знахарям и чародеям, и после того еще три раза по три ночи кипятил на огне котел, пока не выпарился отвар до густой мази.

Решил мальчик проверить волшебное средство, вышел из кузницы и помазал сломанную осину – и исцелилось Дерево, распрямило стройный ствол, распушило ветви и стало крепче и краше прежнего.

Помазал мальчик расколотый камень – и срослись куски, потер рассекшиеся скалы – и сошлись половины.

Принес он отцу целительную мазь, отдал в руки и сказал:

– Удалось мне это зелье – лечит оно даже камни. Старик попробовал мазь на язык и нашел средство годным. Натерев Вяйнемёйнену зельем рану, вытянул колдовской старик из тела песнопевца все боли и запер их обратно в ту страшную гору, из которой выходят болезни, – и ушла послушно боль внутрь утеса.

Нога же Вяйнемёйнена стала крепче прежнего, исцелившись и внутри, и снаружи, так что никаких следов не осталось на месте страшной раны. И возрадовался мудрый певец, и заказал грядущим народам не делать на спор ни лодок, ни иного дела и не хвалиться будущей работой, ибо только великий Укко конец всем начинаниям дарует, а без него и герои слабы, и руки сильного – немощны.

10.