Феррагосто

Черно-белая фотография в рамке, на которой изображены трое: мужчина с крепким подбородком, женщина с мягкой улыбкой и похожий на нее мальчик.

– Мой муж Николо и сын Лоренцо. А это я. Посмотри, до чего счастливый у нас вид!

Карло взял фотографию и всмотрелся в нее. Все трое казались связанными невидимой нитью, но более всего чувствовалась связь между матерью и ребенком. Карло заметил, что голова мальчика была наклонена к ее плечу – скрытый знак особого отношения.

– Эту фотографию мы сделали на празднике лимонов в тысяча девятьсот восьмом или же девятом.

В приезжей труппе имелся фотограф, он завел нас в небольшой шатер, где стояла техника, а Лоренцо все никак не желал стоять спокойно!

Карло хотел спросить, что с ними стало, но не решился задать вопрос, чувствуя, что он может причинить боль.

– Они остались так далеко в моей памяти. Не хотят возвращаться, не говорят со мной. Годы стирают воспоминания, но не боль. Лоренцо, мой мальчик, посмотри, как он похож на меня, я всегда волновалась, что он недостаточно мужественный, а ведь он был всего лишь ребенком.

В то время от детей требовали слишком многого. Сейчас им позволено все, а тогда мальчиков считали лишь маленькими мужчинами, а вовсе не детьми.

Карло протянул руку и случайно задел маленькую вазу муранского стекла, которая опасно пошатнулась. Поймав ее, он с облегчением выдохнул: в этом доме каждая вещь – реликвия.

– Не переживай, – махнула рукой Доната. – Ничего с ней не случится. Она прошла через столетие и переживет всех нас.

Он поставил фотографию и присел на кушетку подле графини.

– Стоял чудесный летний день, такой же как сегодня. Только я чувствовала себя нехорошо и осталась дома. А Лоренцо поехал, я сама разрешила ему ехать, ведь он был с Франко.

– Куда?

– Я позволила ему отправиться в ту поездку, – прошептала графиня. – На поезде-призраке. – Лицо ее, наполовину скрытое сумраком, казалось, тоже вот-вот исчезнет под гнетом тяжелых воспоминаний.

– Ваш сын был на том поезде… – повторил Карло.

 – Он исчез вместе с остальными пассажирами? Так вот почему вы пригласили меня в этот дом! – Карло задумался и ненадолго замолчал. – Но вы назвали еще одно имя. Вы сказали Франко. Кем был этот мужчина, вы помните?

– Помню ли я Франко? Я бы хотела забыть это имя, но не могу. Франко был тем человеком, который, имея «нос», не сумел спасти моего сына.

– Ах вот как…

– Я благодарю Всевышнего, что хотя бы Энрике, моему племяннику, провидение сохранило жизнь.