Феррагосто

Карло, позабыв про еду, углубился в бумаги, Кристина, жуя бутерброд, встала за его спиной, пыталась разобрать витиеватые буквы, выведенные чьей-то рукой в далеком 1911 году:

– Ева Гоцци, Гвидо Антонелли, Фабио Фини, Франко Легран, Энцо Гори, Виктория Брент, Маддалена Ди Пьетро, Лоренцо Коломбо, Эрнесто Балди, Лука Росси, Марция Росси, Томазо Альбани, Клара Альбани, Серена Тиволи, Риччи Манчини, Беатрис Перла.

– Здесь одна фамилия – английская. Брент. Это странно.

– Взгляни сюда! Тут стоит имя Гвидо Антонелли.

– Нынешнего Дона? Хочешь сказать, что мафия существует и по сей день?

– Ты с Луны свалился? Мафия никогда не умрет, она как кровь в венах – тихо течет, поддерживая твою жизнь. И ты не замечаешь ее до той поры, пока не порежешься.

– Отлично сказано. Может, ты еще и знаешь кого-то из Семьи?

– Нет. Да и мало кто в этом городе знает. Это закрытый организм, чужих туда не допускают, да и ни к чему такие знакомства, честно говоря.

– Я надеялся, что это безопасно.

– Ездить на поездах тоже безопасно, но посмотри, что вышло.

– Я хочу поговорить с Доном, – решительно сказал Карло.

– Не выйдет. Попасть на прием может только тот, кого приведет его приближенный.

– Да брось, его дед пропал в этом поезде. Он должен быть заинтересован в этом деле не меньше меня!

– Эй, друзья, может, подождете, пока я уйду, прежде чем обсуждать встречу с мафией? – подал голос Джованни.

– А знаешь, может, ты и прав, – отозвалась Кристина, не обращая внимания на полицейского.

* * *

В доме царило непривычное оживление. Немногочисленные слуги Донаты то появлялись, то исчезали в просторных коридорах. Карло заметил на пороге чемоданы и большие продуктовые пакеты.

– Кажется, приехал Энрике, – проговорила Кристина.

– Племянник Донаты?

– Странно, что ему могло понадобиться. Он приезжает только раз или два в году, в основном на Рождество и на день рождения графини.

Тут же послышались громкие шаги, и появился племянник Донаты – Энрике Партичини, поджарый мужчина того типа, кому седина служит украшением. На вид ему можно было дать не больше шестидесяти, однако, по подсчетам Карло, выходило, что тому должно быть гораздо больше.

– Ты Карло? – зычным голосом спросил он, бесцеремонно осматривая молодого человека.

– Да, синьор Партичини. Добро пожаловать.

– В мой собственный дом? – скривился мужчина.