Папа

– Ездил год назад в Пекин заказывать оборудование. – Казаков поболтал чайник с веточками, опустил туда нос и с наслаждением вдохнул. – Понюхай, – и сунул Семёнычу.

Тот вежливо ответил:

– Вкусно. И необычно.

Он привык пить обычный чай со слоном, заваривая крепко прямо в кружке, с тремя ложками сахара. Этот чай он не понял.

– Так вот, – продолжил Казаков, – местные там пьют этот чай литрами. Китайцы, которые меня принимали, на всех наших переговорах по полчаса заваривали чай. – Теперь он налил из термоса в чайник кипяток и буквально через одну минуту выплеснул в фарфоровый сосуд.

– А зачем сливаешь? Не заварился же ещё? – не выдержал Семёныч. Чай был почти белый, с чуть желтоватым оттенком. – Давай, может, жахнем? А то, я вижу, чай будет ещё нескоро.

Друзья подняли бокалы и, звонко чокнувшись, залпом выпили.

– Чай уже готов. – Казаков разлил диковинный чай по чашечкам. – Он называется «белый», поэтому кажется, что ещё не заварился.

– Завидую тебе, Гена. В Китае был. Я вот всё мечтаю в Судак на машине.

 – Семёныч разлил ещё коньяка и мечтательно задумался.

– А что мечтать-то, Серёжа? – Казаков, не чокаясь, выпил коньяк и, взяв в руки чашечку чая, сел в кресло. – Надо делом заниматься правильным. И всё будет. И Судак, и Китай, и всё остальное.

– Или на Алтай. Врачом. В экспедицию. – Семёныч пропустил фразу Геннадия мимо ушей, выпил свой коньяк и пригубил чай. – На самолёте до Горно-Алтайска. Вечером заселиться на базу, попариться в бане, съесть тарелку лагмана с рюмкой водки и сразу спать.

А рано утром, часов в пять, спуститься к Катуни. Зайти в ледяную воду, умыться, потом растереться жёстким полотенцем, сесть на большой валун и слушать шум реки, ждать, когда солнце окончательно поднимется и согреет посёлок.

– Семёныч, тебе сколько лет? Что ты всё как пацан? – Казаков разлил остатки коньяка по бокалам и вылил кипяток в чайник. – Вот выйдем на пенсию и вместе будем на рыбалки ездить да помидоры на огороде выращивать.

– Да не нужен мне этот огород даром, я тебе о другом совсем говорю, – раздосадовался Семёныч.

– Во-о-от, правильно. Никаких огородов. Давай сейчас выпьем, и я тебе скажу правильную вещь. – Казаков чуть захмелел и стал говорить громче. – Старик, давай за тебя. Сколько лет мы не виделись?

– Лет двенадцать.

Они чокнулись, выпили коньяк и обнялись.

– Серёга, давай ко мне, а? Хорош киснуть на своей скорой.

– Куда к тебе?

– Ко мне в клинику. – Казаков постучал себя кулаком по груди. – Врачом.