Богатый мыслитель

Только сейчас взрослый Джон увидел едва заметное, пронизывающее до самых пяток сходство.

– Да потому что я – это и есть ты, через шестьдесят лет, дорогой мой, милый мальчик.

Он посмотрел на взрослого Джона, и тот похолодел от ужаса. Прямо в самую душу ему смотрел он сам – спустя несколько десятков лет. И Джон вдруг всем своим телом, всем существом осознал, просто это понял и увидел, что это не просто сон. И что сейчас происходит нечто действительно важное.

– Ничего не будет, милый мой. Ничего не будет из того, что ты себе обещал.

Не будет ни богатства, ни исполнения твоих желаний. Не будет той свободы делать то, что ты действительно хочешь. Не будет никаких исследований Космоса, открытий в медицине, ты даже жене своей не сможешь помочь, когда узнаешь, что она больна, потому что тебе не хватит на это денег. И тебе останется только смотреть, наблюдать, за тем, как твоя жизнь, твои силы, твоя молодость, твои планы и цели, благие намерения и перспективы утекают сквозь пальцы, тают, пожираемые самым неумолимым и жестоким хищником по имени Время!. . И тебе ничего, ничего не остается, кроме как…

Джон не дослушал – не смог вынести тяжелого, исполненного скорби и сожалений об ушедшем, взгляда старика. Самого себя. Настолько он видел себя в нем и чувствовал то, что испытывал он, что ему это стало просто невыносимо. Легкие свела горячая судорога, ребра сжало до боли, и в груди взорвался пронзительный, истошный, горький плач, настолько отчаянный, что Джон не смог выдавить из себя ни звука. Он думал, что задохнется, что больше никогда не сможет дышать, черная липкая пелена охватила голову, однако, к счастью, он резко вынырнул из бескрайней бездны слишком осознанного сновидения и, оказавшись на поверхности бесконечного, серого моря, вдохнул всей грудью и проснулся.

Никогда еще воздух не казался ему таким сладким, а способность дышать – таким ценным даром.

* * *

Когда он проснулся, память на время дала ему передышку, отключив травмирующее воспоминание. Мужчина вздохнул, осознав, что это был сон во сне, все было настолько реальным, что тот продолжал видеть свои глаза в облике старика, и эти чувства продолжали будоражить все его нутро.

Как только Джон вошел в сонную утреннюю кухню, пространство включило ассоциативный ряд, и все события навалились на него молниеносной вспышкой осознания.

Два часа спустя Джон стоял перед огромным каменным прямоугольником небоскреба, угрожающе нависшим над ним, маленьким, слабым и бессмысленным куском биомассы.