Грязь кладбищенская

Но за дочкой давали солидное приданое, и Катрина думала, что Баб больше склоняется оставить свои деньги у нее в доме – благодаря Мэг. Хочет бросить Нель вызов…

– “ … И в до-о-оме Катрины оста-алась ночу-у-уя,

но Патрик отве-е-ергнул Бриа-анову до-о-очь:

Я дочь Норы Шо-о-онинь, красу неземну-у-ую люблю,

и мне де-е-еньги не в си-и-и-илах помо-о-очь…”

– Да здравствует Паршивое Поле!..

– А дочь Норы Шонинь была прекрасная девушка. Вот вам мое слово.

– …Вот что с самого начала настроило Катрину против твоей дочери, Нора Шонинь.

Все эти разговоры о приданом – только предлог. С того самого дня, как твоя дочь переступила порог дома женой ее сына, Катрина глядела на нее, словно щенок, что уже поставил лапу на добычу, и видит другого щенка, готового вырвать ее из пасти. Разве не часто случалось тебе приходить с Паршивого Поля, Нора…

– “ … Лишь утро забрезжит – идет Нора Шонинь…”

– О май! Мы приближаемся к самой волнующей части истории, Муред, правда же? Герой женится на своей возлюбленной.

Но другая женщина все еще неподалеку, возможно, она отчаялась и отступила на время, но множество бед еще ждет нас в этой истории: анонимные письма, клевета на героя, убийство, быть может, развод наверняка… О! Май!

– “ … «Не пара нам Бриан»”, – сказал кот Катрины…”

Теперь сама добавь в эту песенку пару строчек…

– “ … «Решил сделать хуже?» – ответил кот Нель…”

“«Сосватаем дочку», – сказал кот Катрины…”

“«Не выйдет, поверь мне», – ответил кот Нель”.

– Я очень хорошо помню тот день, Муред, когда Пядар, сын Нель, женился на дочери Бриана Старшего.

Я как раз вывихнул себе лодыжку…

– “ … И в до-о-оме Катрины оста-а-алась, ночу-у-уя,

но Патрик отве-е-ергнул Бриа-а-анову до-о-очь…”

– Катрину гораздо больше задело то, что Баб перебралась в дом к Нель, чем то, что сын Нель получил в приданое деньги, обещанные Катрининому сыну Патрику…

– Я очень хорошо помню тот день, Муред, когда Баб Падинь уехала обратно в Америку. Я как раз косил сено на Рыжем торфянике, когда увидал, как они идут в мою сторону от дома Нель.

Я побежал к ним, чтобы попрощаться. Дьявол дери мои потроха, но когда пришлось перепрыгивать через канавку, я как раз вывихнул себе…

– Как по-твоему, Муред, должно быть, прошло уже лет двадцать, с тех пор как Баб Падинь уехала обратно в Америку…

– Шестнадцать лет минуло, как она уехала. Но Катрина с того дня глаз не спускала с ее завещания. Кабы не это, Катрина уже давно лежала бы в земле.