Девственность

Вид на этот дом, там живут мои друзья Миша и Тимофей, там же раньше жил Лёджик, высоковольтную линию и гаражи.

Элеонора вытянула ноги и сложила их на меня. Вот-вот пойдет дождь, воздух остывает.

– Я передумала, – говорит она. – Теперь я ревную.

– Люблю, когда ты говоришь о себе не в мужском роде. Придурь какая-то. Будь девочкой всегда.

– Сам будь девочкой, Евген, – капризным голосом отвечает Элеонора и в шутку ударяет в плечо кулачком.

У нее детское лицо, ей можно дать и пятнадцать, хотя она немного старше меня.

Когда она кривится, похожа на капризного ребенка. Сначала мне это не нравилось, но потом стало вызывать эрекцию.

– Сейчас опять поднимется.

– Опять?

– То есть теперь ты ревнуешь?

– Да. Я тебя люблю. Я не хочу, чтобы ты с кем-то еще трахался.

– Ты раньше не говорила, что любишь, спасибо.

– Больше не скажу, будь спокоен.

– У меня и не встал тогда. Думаю, что у меня не встанет, только на тебя. К тому же ты уходила, помнишь? Я и не собирался ведь.

– Помню-помню. Больше я не уйду. Если не будешь ни с кем спать.

– Даже с Олей?

– С Олей можно. С той, кого я одобрю.

Да мне и не хотелось спать с Олей. Это была ее идея. Мы обнимаемся и молчим. Потом я еду из пригорода в центр проводить ее. Мы шаримся по каким-то кустам в поисках уединенного места.

– Давай прямо под деревом, да?

От возбуждения я не могу остановиться и быстро кончаю. Но она не ругается, гладит меня по волосам, пока я восстанавливаю дыхание, оперевшись о кору.

Я отвожу Элеонору к девятиэтажке, где она живет у своего дедушки, журналиста и поэта, автора каких-то городских гимнов и пошлых текстов. Она гордится дедушкой. Поднимаюсь до двери и целую Элеонору. Не могу отпустить, но отпускаю. Еду на лифте один, иду на позднюю маршрутку, сижу на остановке под центральным почтамтом, долго сижу, голова ватная. С Олей у меня тоже не вышло, когда Элеонора пыталась устроить этот тройничок: по сути, девчонка у меня была одна, этого было достаточно. Мне кажется, что я был такой же моногамный мужичок, как и мой отец.

* * *

На второй день я простоял два часа в очереди у склада «Деловых линий». Мужчины молчали, плевались, теребили папки, спрашивали, кто крайний. Была даже одна бодренькая бабушка с клоком волос, растущим из щеки. Из огромного склада тянуло ветром, как из морга.