Полководец

Лишь холодную остроту ножа и теплое дыхание Марии ощущал Катилина, покидая родной дом – ведь скоро он вернется сюда…

* * *

Катилина вел Марию за руку, помогая ей спуститься с кручи, помогая, не замочив прозрачных щиколоток ее, перейти по круглым камням злой ручей.

Там, куда не попадало горячее солнце, камни были скользкими, а вода черной, и холодом веяло от бессолнечных скал. Зеленая плесень не держалась на них, сползала и отваливалась, рождая человеческие звуки в тихом шорохе ручья.

Тени людских судеб не задерживались здесь надолго, спеша покинуть эти места.

Каменные стены то наклонялись друг к другу, то снова выпрямлялись, сходились все ближе и ближе, и казалось, уже не пройти человеку дальше! Но, словно сжалившись над путниками, скала немного подвинулась и пропустила их.

Давно уже наступил день, когда они спускались в долину.

Катилина поддерживал Марию за тонкие длинные пальцы. И когда нога ее против воли хотела соскользнуть вниз, по брюху колыхающегося камня, ощутил Катилина легкую судорогу пожатья, и нежность белой ночной бабочкой заметалась по его сильному телу.

* * *

Тропинка перестала перепрыгивать с одного берега на другой, вода уходила под камни, и они в последний раз выпили свое разбегающееся изображение.

Дорога увела их к Красной реке, на крутом берегу которой среди абрикосовых деревьев они хотели переменить одежды. Не прохладная вода струилась в высоких берегах, а жидкая красная глина стояла в них.

Вода, не ужившись с глиной, ушла в незапамятные времена. Костей людей и животных не было на красной глади – даже маленький камушек не мог удержаться на ней и послушно уходил в липкую глубь.

Они опустились под листву старого абрикосового дерева. Земля под ним была усеяна косточками, развалившимися и целыми еще плодами, пестрыми солнечными пятнами на прохладной траве.

Вдруг вскрикнула Мария негромко. Но и этого хватило, чтобы вскочил Катилина, подняв ее высоко на руках и ища глазами виновника.

Огромный черный медведь спрыгнул перед ними на землю, попятился и, перевернувшись, побежал было прочь по краю обрыва, подбрасывая под полный абрикосами живот когтистые лапы свои, но сорвался вниз, в Красную реку.

Поспешил и Катилина к краю, заглянул вниз. Тут же смотал с пояса веревку и бросил ее конец в исчезающего медведя.

Мария закричала:

– Брось его, он нам не нужен! Я его боюсь!

Но Катилина не слушал.