Полководец

Оказавшись наверху, медведь, урча и не разжимая клыков, отполз в сторону, стряхнул с себя красную глину. Потянул Катилина за веревку, но медведь упирался лапами, рычал и не хотел ее отпускать.

– Тогда друг, тебе придется идти за нами! – сказал ему Катилина и успокоил Марию. Ведь это мы его напугали, нам его и спасать! Видишь, у него в носу кольцо, значит, он знал людей… Его не надо бояться!

– Я боюсь его… У него такие страшные когти на лапах…

Медведь лег. По его шкуре пробегали легкие беспокойные волны.

Потом он перестал дрожать и приподнял голову.

– Ой смотри, Катилина, у него грустные глаза, как у человека!

Катилина окликнул его:

– Иди сюда, малыш, не бойся, не возьму я твою веревку! Иди же, иди!

– Смотри, смотри! Он идет!

– Видишь, он совсем не страшный! Можешь его даже погладить…

* * *

Так и не захотел медведь выпускать свою веревку, и когда пришло время идти дальше, он мягко покатился за ними. Можно было подумать, что он не хочет больше оставаться один.

Этим бегством от одиночества, которое можно было принять за преданность, завоевал он доверчивое расположение Марии. Ей нравилось вести его за собой. Когда они пили из ручья, медведь, лакая воду, придерживал веревку лапой, вдавив ее глубоко в землю, а потом, ухватив ее зубами, ждал, пока они двинуться дальше.

Они втроем могли быть похожи на семью, если бы не то дело, за которым шел Катилина.

* * *

Катилина и Мария лежали на теплой от костра земле, и медведь грел их ноги.

Легкий ветерок шевелил звезды, и от черного неба нельзя было оторвать глаз. Ее голова лежала на его плече, но они не видели друг друга, соединенные мудрой вечностью небосвода.

– Кто ты? – спросила Мария про Катилину у мигающей звезды.

– Я сын этой земли, этих гор и этого неба… Я всегда буду для них маленьким мальчиком, которого они любят и наказывают. Даже, когда голова моя станет белой, как у старого князя…

– Кто же ты для людей?

– Моя жизнь – для старого князя, моя любовь – для моей матери, а солнце и ночь, медведь и ты – для меня.

– Ты не знаешь, о чем говоришь… Ты злой, Катилина…

– Ты спросила, я ответил.

Мария слегка шевельнулась и стала слушать сердце Катилины. Она улыбалась звездам.

– Говорят, ты не ходишь в церковь…

– Бог не дал мне веры в него, и я уважаю его выбор.

Мария приподнялась и, опершись на локоть, посмотрела на него.

– И ты не веришь в Страшный Суд?

– Я ведь мужчина.