Миссис Крэддок

– Неужели ты и вправду не думал про наше свадебное путешествие, глупыш? – ласково обратилась Берта к Крэддоку.

– Нет.

– Зато я подумала и уже все решила. Мы отправимся в Италию. Я покажу тебе Флоренцию, Пизу и Сиену. Поездка выйдет волшебная! Мы не поедем в Венецию, этот город слишком сентиментален. Не могут же приличные люди в конце девятнадцатого века предаваться любви в гондолах! О, и я так мечтаю побывать с тобой на юге, под лазурным небом и бесчисленной россыпью ночных звезд.

– Я никогда не выезжал за границу, – заметил Крэддок без особого воодушевления.

Энтузиазма Берты, однако, хватало на двоих.

– Знаю, знаю. Я с радостью открою для тебя новые места и буду наслаждаться их красотой еще сильнее, чем раньше, ведь ты увидишь их впервые! Мы можем провести там полгода.

– Что ты, это невозможно! – воскликнул Крэддок. – Как же я брошу хозяйство?

– Бог с ним, с хозяйством. Речь о нашем медовом месяце, sposo тio[15 - Здесь: муженек (ит.

– Я не смогу пробыть в отлучке дольше двух недель.

– Что за вздор! Нельзя же поехать в Италию на две недели. На ферме обойдутся и без тебя.

– Тем более в январе и феврале, когда должны ягниться овцы!

Крэддок не хотел огорчать Берту, но, с другой стороны, понимал, что половина ягнят просто погибнет, если он лично не проследит за их появлением на свет.

– Нет, ты должен поехать, я так мечтала об этом.

Некоторое время Крэддок стоял с несчастным видом, опустив голову.

– Может, хватит хотя бы месяца? – поднял он глаза на Берту. – Я сделаю все, как ты захочешь.

То, что ее план пришелся Крэддоку явно не по душе, поразило Берту. Она настаивала на своем только потому, что он сопротивлялся, но как только Эдвард проявил уступчивость, Берта мгновенно раскаялась в собственном упрямстве.

– Какая же я эгоистка! – воскликнула она. – Эдди, я совсем не хочу, чтобы ты страдал. Я думала, что тебе будет интересно отправиться в путешествие, и так чудесно все распланировала.

– Да тебе это не понравится!

– Еще как понравится. Я люблю все, что любишь ты. Какая разница, куда ехать, лишь бы вместе с тобой. Ты ведь не сердишься на меня, душа моя, нет?

Мистер Крэддок недвусмысленно дал понять, что не сердится.