Восход

 – А как твой Хусейн?

– Подзаработал немного. Не знаю, как долго он захочет работать на пляже, но, по крайней мере, так у него есть время для спорта…

Политику женщины не затрагивали. Ситуация в стране все лето была нестабильной, и обе знали об этом. В начале года возникла опасность военного переворота, целью которого было свержение Макариоса, и Турция привела войска в боевую готовность. Туркам-киприотам даже посоветовали запастись продуктами, и Эмин забила до отказа кладовую. Переворот предотвратили, но Макариос по-прежнему сталкивался с противостоянием оппозиции в лице своих епископов и греческой хунты.

Страх из-за постоянной угрозы кровопролития лишал женщин сна и покоя. Однако, как ни странно, туризм это мало затрагивало.

Саввас прогнозировал резкое снижение заполняемости отеля с наступлением осени. Несмотря на это, Папакоста собирался получить солидную прибыль. Однако он никак не ожидал, что люди, посетившие отель в июле, захотят в него вернуться в ноябре. Это означало, что «Восход» был по-прежнему наполовину заполнен.

Погода была приятная, солнышко теплое и ласковое, море еще не остыло. Шикарные магазины и кафе в городе продолжали работать, а в «Клер де Лун» каждый вечер не было свободных мест.

Раз в неделю Афродити звонила родителям. Трифонас живо интересовался всем происходящим в отеле, и почти все время разговора уходило на то, чтобы ответить на его нескончаемые вопросы. Афродити очень удивилась, когда однажды в ноябре вместо отца к телефону подошла мать. Дочь услышала, как Трифонас Маркидес кашляет, и поняла, что отцу нездоровится до такой степени, что он не поехал играть в гольф.

Афродити подумывала, не навестить ли родителей.

– Я бы хотел, чтобы ты повременила, – сказал ей Саввас. – Гостям приятно нас видеть. По крайней мере, тебя точно…

Это был не просто комплимент. Присутствие Афродити вызывало у дам такое же возбуждение, как у их мужей выступление артистки в ночном клубе. Что жена владельца отеля наденет сегодня? Какие драгоценности на ней будут? Такие вопросы не давали им покоя.

– Я беспокоюсь за…

– Останься до января. После Рождества будет спад, тогда и съездишь.

Она не сразу ответила.

– Но…

– Сейчас ты не поедешь.

– Послушай, Саввас! Мне кажется, отец…

– Я все сказал! – Он стукнул кулаком по столу. – Афродити, мы должны думать только о деле.

Впервые она поняла, что работа для Савваса важнее всего остального. И впервые муж повысил на нее голос.

Афродити ушла потрясенная, дрожа от гнева.