Что гложет Гилберта Грейпа?

Брюнетка, волосы густые, пышные. Закрывают плечи. А ноги-то, ноги… Обалдеть. Смотрю на нее с водительского места – и глазам своим не верю. Инопланетянка.

Паркуюсь, выключаю двигатель, гашу фары, опускаю окно – все как в замедленной съемке. Дыхание перехватывает. Может, у меня глюки? Озираюсь, чтобы проверить: неужели это все наяву, в реале? Пикап вроде мой. Руки – мои. В окне младшая сестренка моя, драит аппарат для горячего шоколада. Да, все в реале.

Две девчонки заходят, чтобы сделать заказ, а та, на которую я запал, не двигается с места.

Колокольчик то ли звякает, то ли пинькает, то ли дзинькает, и одна девочка придерживает дверь – думает, что велосипедистка тоже зайдет. А та что-то разглядывает на грязно-белой оштукатуренной стенке и отмахивается: спасибо, мол, не надо.

Ну, Гилберт, давай, время пошло.

Спохватываюсь, что от меня пивом шмонит, откапываю в бардачке «Базуку» и торопливо жую. Медленно закрываю дверцу пикапа; сердце колотится, стреляет кровавыми пулями. Еще минуту назад спокоен был, как коматозник, а теперь в считаные мгновения ожил, что, конечно, радует.

И пугает.

Разглядывает она каких-то мошек или, скорее, паука. Я приближаюсь, хочу понять, что она там узрела, но на нее стараюсь не смотреть. Подобрался совсем близко, уже вдыхаю запах ее волос, вижу, какая у нее линия носа, какой формы губы-подушечки. Круглые черные очки. Кожа кремовая, идеальная.

Я увидел божество – это она и есть.

Нужно срочно придумать, как начать разговор. Останавливаюсь прямо у нее за спиной и слышу:

– Богомол.

Самец подкрадывается к самке. Жаждет совокупления. Но если потеряет бдительность, она обернется и откусит ему голову. Инстинкт не даст ему остановиться. А когда он сделает свое дело, самка сожрет и остальное. Так у богомолов происходит спаривание. Интересно, правда? Меня зовут Бекки. – Оборачивается и, сдвинув очки вниз, смотрит на меня.

– Э… – Больше ничего выдавить не могу.

– Я из Энн-Арбора приехала. Бабушку проведать – других причин нет.

Бабушка совсем старенькая, волосы голубые, осталось ей недолго. Закурим?

– Нет, спасибо. Я бросаю.

– Так-так. И с какой стати?

– Кожа портится. Зубы портятся.

– Если ты так считаешь, наверное, так оно и есть. – Она сжимает сигарету идеальными губками. – А меня курение бодрит. Помогает пробиться. Через всякое дерьмо, понимаешь?

Я киваю, поскольку готов согласиться со всем, что она скажет. Она закуривает – точь-в-точь как на рекламе в глянцевом журнале.