Что гложет Гилберта Грейпа?

– Я тебе понравилась, да?

– Да.

– По-твоему, я красивая.

Хочу сдержаться, чтобы больше не кивать, но ничего не выходит.

– До поры до времени – пожалуй, но когда-нибудь у меня будут голубые волосы, пластмассовые зубы, кожа в бурых пятнах и, возможно, только одна грудь. Если тебе не чужды такие мысли, можно обсудить наши дальнейшие планы. Но если ты падок на внешний лоск, на смазливость, то, вероятно, придется мне развернуться, откусить тебе голову, а потом сожрать всего целиком.

Меня разбирает смех, а почему – сам не знаю.

У этой Бекки ни тени улыбки. Она заходит в кафешку, и, когда звякает или брякает этот клятый колокольчик, я прислоняюсь спиной к штукатурке «Сливочной мечты». А сам думаю: с чего это у меня дыханье сперло?

И в этот миг слышу какой-то легкий треск, хрумканье, что ли. Озираюсь и вижу: богомолиха поймала самца и тот уже без головы. Самка знай себе жует, а этот корчится; припустил я к своему пикапу – и с концами. Девчонка-то рассчитывала, что я за ней увяжусь.

Думаю, я ей все сказал.

Выезжаю с парковки, а Эллен прижалась к окну, где заказы выдают. Боже, про Эллен-то я совсем забыл. Надо разворачиваться.

Господи прости…

9

– А кто та третья девчонка, за ними вошла?..

– Не понимаю, о ком ты.

– Она… она… да ладно тебе! Ты ж ее видела! – (Эллен без спросу включает радио и требует, чтобы я прибавил газу.) – Глаза у нее. Глазищи такие. Темно-карие. И волосы… и нос… чуть вздернутый…

– Как была одета?

– Нашла кого спросить.

Я в моде не разбираюсь.

– Тогда ничем помочь не могу.

– Да ты ж ее обслуживала! Она…

Эллен прорезает сумеречный воздух своим фирменным визгливым хохотком. Смотрю, заблокирована ее дверца или нет. Не заблокирована, и у меня возникает сильное желание протянуть руку, распахнуть дверцу и вытолкнуть сестренку на асфальт.

Но вместо этого говорю:

– Я тебе обязан по гроб жизни, Эллен.

– Оно и понятно, милый братик, а тебе огромное спасибо за сегодняшнее утро.

– Не стоит благодарности.

А чем я подпортил ей это утро? Такое впечатление, что оно уже где-то далеко, году этак в тыща девятьсот восемьдесят третьем.

– Сегодня погодка была как специально для загара, – продолжает Эллен, закрыв глаза. – Спасибо, что испоганил мне утро…

Тьфу ты. Шезлонг.

– Всегда пожалуйста, мы ведь не чужие.

У нее в голосе появляются томные, чуть хрипловатые нотки, как будто после секса.