Когда я умирала. Святилище

– Ну, нам пора, пожалуй, – говорит Кора. – Надо еще курам насыпать.

А дождь, однако, будет. Такие облака не врут, а хлопок поспевает с каждым божьим днем. Еще одна ему забота. Кеш все притесывает доски.

– Если понадобимся, – говорит Кора.

– Анс нам сообщит, – говорю я.

Анс на нас не смотрит. Он озирается, моргает, удивленно как всегда – словно весь измучился от удивления и даже этому удивляется. С моим бы амбаром Кешу так постараться. Говорю:

– Я сказал Ансу, что, может, еще и не понадобимся.

– Она решила, – отвечает Анс. – Видно, отойдет.

– Теперь насчет кукурузы, – говорю я. И еще раз обещаю помочь, если не управится – при больной жене и прочем. Как многие по соседству, я уже столько ему помогал, что теперь бросать поздно.

– Хотел сегодня ею заняться, – говорит он. – Да как-то решиться ни на что не могу.

– Может, она продержится, пока убираешь, – говорю я.

– На то воля Божья, – отвечает Анс.

– Да утешит Он тебя, – говорит Кора.

С моим бы амбаром Кешу так постараться. Мы идем мимо, и он поднимает голову.

– Видать, на этой неделе я к тебе не выберусь.

– Не к спеху, – говорю я. – Приходи, как сможешь.

Садимся в повозку. Кора ставит на колени коробку с пирогами.

– Не знаю, что он будет делать, – говорит Кора. – Прямо не знаю.

– Бедный Анс, – говорю. – Тридцать с лишним лет заставляла его работать. Утомилась, верно.

– И еще тридцать лет не отстанет, – говорит Кейт. – А не она, так другую найдет, раньше, чем хлопок поспеет.

– Теперь Кешу с Дарлом и жениться можно, – говорит Юла.

– Бедный парень, – говорит Кора. – Бедный мальчик.

– А Джулу? – спрашивает Кэт.

– И ему можно, – отвечает Юла.

– Хм. – Кэт говорит. – Я думаю, почему не жениться? Я думаю, тут многие девушки опасаются, как бы Джула не окрутили. Ничего, пусть не волнуются.

– Будет тебе! – говорит ей Кора. Повозка затарахтела. – Бедный парень, – говорит Кора.

Дождь будет ночью.

– Должна была взять пироги, раз условились, – говорит Кэт.

Анс

Черт бы взял эту дорогу. Да еще дождь собирается. Прямо вижу его отсюда, вижу, встает позади них стеной, встает между ними и моим твердым обещанием. Делаю, что могу – когда могу решиться, но черт бы взял этих ребят.

Под самой дверью пролегла, по ней несчастья шляются, и всякое непременно к нам завернет.