Когда я умирала. Святилище

 – А мы пристегнем его мула перед нашими.

– Моего мула ты в воду не поведешь, – говорю я.

Джул смотрит на меня. Глаза – как осколки тарелки.

– Я плачу тебе за мула. Прямо сейчас покупаю.

– Мой мул в воду не пойдет, – говорю я.

– Джул с конем своим идет, – говорит Дарл. – Почему ты за мула боишься, Вернон?

– Замолчи, Дарл, – говорит Кеш. – И ты, Джул, оба замолчите.

– Мой мул в воду не пойдет, – говорю я.

Дарл

Он сидит на коне, свирепо глядя на Вернона, лицо у него покраснело от подбородка до корней волос, глаза светлые, жесткие.

В то лето, когда ему было пятнадцать лет, у него сделалась спячка. Однажды утром я пошел кормить мулов и увидел, что коровы еще не выгнаны; потом услышал, что папа вернулся к дому и зовет его. Когда мы возвращались завтракать, он прошел мимо нас с молочными ведрами, спотыкаясь, как пьяный, а когда мы запрягли мулов и выехали в поле, он только доил. Мы поехали без него, а он и через час не появился. Днем Дюи Дэлл принесла нам есть, и папа отправил ее искать Джула. Его нашли в хлеву: он спал, сидя на табуретке.

После этого папа стал приходить по утрам и будить его. Джул засыпал над ужином, а после сразу шел спать, и, когда я ложился в постель, он лежал там как мертвый. И все равно папе приходилось будить его по утрам. Джул поднимался, но ничего не соображал: молча выслушивал папины упреки и жалобы, брал молочные ведра и шел в хлев; однажды я его там застал: он спал, привалившись головой к боку коровы, под выменем стояло наполовину полное ведро, а руки у него висели, в молоке до запястий.

После этого доить стала Дюи Дэлл. Он по-прежнему поднимался, когда папа его будил, делал, что мы ему велели, – как опоенный, и старался словно бы, и сам недоумевал.

– Ты захворал? – спрашивала мама. – Тебе нездоровится?

– Нет, – отвечал Джул. – Я здоров.

– Обленился просто, отца из себя выводит, – говорил папа, а Джул стоял и будто спал на ногах. – Так, что ли? – будил Джула, требовал ответа.

– Нет, – отвечал Джул.

– Отдохни сегодня, посиди дома, – говорила мама.

– Когда вся низина еще не вспахана? – говорил папа. – Коли не хвораешь, так что с тобой?

– Ничего. Здоров я.

– Ничего? – говорил папа. – Да ты сейчас стоя спишь.

– Нет. Здоров я.

– Я хочу, чтобы он сегодня посидел дома, – говорила мать.

А папа:

– Он мне нужен. Спасибо, если все-то управимся.

– Придется вам с Кешем и Дарлом налечь, – говорила мама. – Я хочу, чтобы он посидел дома.