Суровая Родина. Кемерово

И Некрасов через годы протягивает ему руку соратника, также осуждая эксплуатацию кучкой загнивающего дворянства широких народных масс:

Однажды, в студёную зимнюю пору

Я из лесу вышел; был сильный мороз.

Гляжу, поднимается медленно в гору

Лошадка, везущая хворосту воз.

Чувствуете, как Некрасов подхватывает и развивает тонко замеченное Александром Сергеевичем? "Поднимается медленно в гору" эхом народного отчаяния перекликается с "плетётся рысью как-нибудь". Сани явно перегружены дровами. А почему? Разрываясь между барщиной и оброком, крестьянин не мог позволить себе уделять должного внимания собственному хозяйству и тем самым он варварски перегружал лошадь.

Более того, среди советских литературоведов есть и такое мнение, что он пишет о той же самой лошадке, что и Пушкин!

– А морковь – это, видимо, символ плодородного литературного наследия Александра Сергеевича? – предположил Карл Иванович

– Конечно! Вы глубоко правы. А говорили, что не разбираетесь в современном искусстве.

Морковь – это метафора питательной среды творческого достояния Пушкина для будущих поколений литераторов. Памятник единственный такой в своём роде. Очень смелое стилистическое решение. Ваш город, как его, Кемерово, не пожалеет! Ну, как вам?

– Впечатляет, – великий решала закурил папиросу и медленно обошёл скульптурную группу. Потрепал одного из зайцев за ухо и задумчиво почесал подбородок. – А другого Пушкина у Вас случайно нет? Ну поспокойнее. Может быть с сигарой? – на всякий случай уточнил он.

– Пушкин – не мальчик на побегушках, – уверено отрезал питерский.

Карл Иванович понял, что, как и с первым предложением, без звонка руководству он на себя такую ответственность точно взвалить не сможет, и взял паузу до завтра. Всё-таки, хотя Кемерово и не считался в культурных кругах захолустьем, готов ли он был к таким передовым творениям советских монументалистов?

Соединили с горисполкомом неожиданно быстро:

– Есть в Ленинграде один вариант, – преувеличенно бодро начал Карл Иванович и вкратце описал скульптуру из самого эпицентра культуры.

– Ой… Карлуша, только зайцев нам не хватало. Я скоро сам уплыву куда-нибудь на льдине – наверное, прямо под воду. Мне шепнули, что комиссия, оказывается, уже через две недели будет в Кемерово. Найди ты нам нормального Пушкина. Разве я многого прошу? Умоляю! – голос Константина Ивановича сегодня был уже совсем не таким начальственным, как позавчера.