Суровая Родина. Кемерово

А учитель щурит глаз:

– Что такое? «Вас ист дас?»

– Неужели, – шепчет класс, -

Непонятно, «вас ист дас»?

Это импорт! Первый сорт!

Иванов одет, как лорд!

Только Пузикова Лада

Прошептала: – Иванов,

Что тебе на свете надо,

Кроме импортных штанов?

Если есть в душе прореха,

Не прикрыть её джинсой.

Видно сразу человека,

С покалеченной душой.

Пока партийцы сладко спали в своих кроватках повышенной комфортности, народ тянулся не к бархатному Кобзону или задорной Ротару, а мечтал культурно разложиться под ритмы валютного Boney M с их «Ra, Ra, Rasputin.

Russia's greatest love machine. Women would desire. Oh, those Russians» (пер. с англ.: Я его полюбила совсем не за то, что думают другие. Русские, в отличии от иностранцев, любят сердцем). Кстати, когда Бониму выступали с концертами в Москве, ответственные лица из Минкульта настоятельно их попросили: "Товарищи негры, у вас всё песни – прекрасные. Никаких ограничений. Но Распутина, пожалуйста, просим не исполнять".

Слушать такую открытку можно было достаточно долго. Никакой речи о hi-fi, конечно, не было. Да и качество звука на советских массовых проигрывателях типа «Аккорд» мало кого волновало – главным было чувство радости от прикосновения к далёкому празднику жизни. Казалось, что на этом самом Западе все так и живут – в потёртых джинсах, легко и играючи под песни Boney M. Как бы ни старался политический обозреватель Бовин в телепрограмме «Международная панорама» насупить брови, рассказывая о тяжёлой жизни угнетённых рабочих в странах капитала, лица у них на заднем плане кадра были подозрительно сытые и довольные.

Все советские женщины твёрдо знали, что если попасть на ту самую базу, где есть всё, то просить надо не югославские, и не финские, а именно французские сапоги и бюстгальтер. Потому что это – настоящая фирма! Об этом потом в 90-е даже была написана песня группы «Комбинация»:

Бюстгальтер, милый мой бюстгальтер

Вот он какой, такой родной.

Бюстгальтер, милый мой бюстгальтер

Приехал к нам из Франции самой.

Бюстгальтер, милый мой бюстгальтер

Пускай завидуют, ты только мой!

Одна песенка – один рубль. Из форточки автобуса рвалась наружу чужая сладкая жизнь, бередя душу советского человека мечтой о далёких райских островах, на которых он никогда не побывает (как он ошибался!).

Продавали их грамотно. Казалось бы, простые советские барыги, а соображали конкретно, как Генри Форд.