Сатир и нимфа, или Похождения Трифона Ивановича и Акулины Степановны

Трифон Иванович тяжело вздохнул и, пощипав седенькую бородку, произнес:

– Ах, Акулина Степановна, чего ты просишь! Не дела ты просишь!

– А не дела, так нечего меня и чай пить звать.

Она быстро поднялась со стула.

– Постой, постой… Куда ты? – остановил ее Трифон Иванович, тронув за рукав.

– За постой-то деньги платят, – сострила она и ударила его по руке.

– Посиди, Акулина Степановна. Ну полно тебе… Может быть, как-нибудь и сговоримся.

– Да что «посиди»! – опустилась она снова на стул.

 – С немой дурой, кажется, легче сговориться, чем с вами. Вы вот обещали приказчикам приказать, чтобы они меня Акулиной Степановной величали, да так и не сказали. На посуле-то вы, как на стуле.

– Скажу, скажу. Сегодня же вечером скажу.

– Ни за что не поверю, пока сама не услышу, как будете говорить. И я хочу, чтобы этот разговор был при мне.

– Да ведь тогда сейчас тень на меня наведется, сейчас все обозначится…

– А что вам до тени? Вы не девушка. Вот я и мужнина жена, да тени не боюсь.

– Садись ближе и потолкуем, как бы нам все это получше сделать, чтобы заставить приказчиков Акулиной Степановной тебя величать.

– Да что тут думать! Цыкните на них хорошенько – вот и весь разговор.

– Садись же поближе… – повторил Трифон Иванович.

– А вы прежде заслужите, потом и требовайте, – кокетливо отвечала Акулина, кивнула головой, но с места не двинулась.

– Да уж заслужу. Обещаюсь заслужить.

– А вот когда заслужите, тогда и разговор другой.

– Ну, я сам к тебе подвинусь поближе.

– Пожалуйста, пожалуйста…

– Ну, полно… Сиди смирно… Пей чай-то… А мы вот сейчас, сидя рядком поговорим ладком, как нам с приказчиками-то… Да не серьезничай! Ну, полно… Зачем ты серьезное-то лицо?.. Ну, улыбнись, ну, покажи зубы…

Трифон Иванович взял Акулину за руку.

– Какие вы, право… Ну, как я могу улыбаться и зубы показывать, коли у меня на душе тошно, – отвечала она и улыбнулась во всю ширину лица, показав ряды белых, как перламутр, зубов.

– Вот, вот… Ну, спасибо! – заговорил он, взял Акулину за обе руки, посмотрел ей в глаза и со вздохом произнес: – Эка ты баба-то какая распрекрасная да занятная! Какой хошь серьезный и деловой человек будь, ты и того с ума сведешь своей красотой! Ну, улыбнись еще, улыбнись… Покажи ямочки на щеках… Вот так, вот так… Хе-хе-хе…

И Трифон Иванович засмеялся старческим, дребезжащим смехом.

V.