Сатир и нимфа, или Похождения Трифона Ивановича и Акулины Степановны

Она толкнула стакан, и он полетел на пол, разбившись вдребезги.

Трифон Иванович разводил от удивления руками.

– И как только тебе не стыдно так ломаться!

– Раздразните, а потом: как тебе не стыдно! Старый черт!

– За что же это так? – удивленно выпучил глаза Трифон Иванович.

Он еще в первый раз слышал от своей кухарки ругательства.

– А за то, что вы озорник, – отвечала она. – Я прошу, прошу, а вы не хотите… Коли я прошу что, то уж надо сделать, так вы и знайте.

Кухарка продолжала плакать.

– Да сделаемся, не плачь только, – суетился около нее хозяин.

– Что «сделаемся»? – спросила она, посмотрев на него мокрыми, заплаканными глазами.

– Да вот насчет приказчика-то…

– Мне этого мало.

– Чего же ты еще хочешь? Ведь уж, кажется, со всем я согласился, насчет чего ты просила.

– Вы изменщики… Вы забывальщики… Вы наобещаете, а потом и жди от вас год суббот обещанного. Наклонитесь-ка сюда, и я вам скажу, чего я хочу.

Хозяин наклонился. Акулина обняла его за шею и взглянула на него полуплачущими-полусмеющимися глазами.

– Милый… Помнишь, ты обещал меня из бабы дамой сделать? Так сделай поскорей… – сказала она. – Я ужасти как хочу поскорей дамой быть.

VI. Нимфа когти запустила

Вечером, когда Трифон Иванович вернулся из лавки, в квартире его был страшный переполох. Два дворника перетаскивали кровать Акулины из кухни в небольшую комнатку об одном окне, находившуюся около столовой и до сего времени служившую Трифону Ивановичу как бы кабинетом. Здесь лежали торговые книги Трифона Ивановича, здесь он щелкал на счетах, стоя около высокой, потемневшего красного дерева конторки, здесь он отдыхал после обеда на жесткой клеенчатой кушетке.

Кушетка из комнаты была уже вынесена и помещалась в столовой. В столовой же у окна стояла и конторка с книгами. Акулина ходила по комнатам и командовала дворниками. Увидав такое перемещение, Трифон Иванович даже обомлел. Он было вспылил, хотел ругаться, но, покосившись на дворников, сократил себя. Его ударило в пот, руки дрожали. Он не ожидал такого поступка от Акулины.

– Акулина Степановна! Матка… Что же это ты?.. С какой стати? – начал он тихо.

– А что такое? Уж не в кухне ли мне спать прикажете, коли ключницей сделали? – отвечала Акулина. – Благодарю покорно. Там из-под дверей с лестницы дует ужасти как, да по утрам и дворники, когда приносят дрова, то громыхают ими так, что хоть мертвого так разбудят. А здесь чудесно мне будет. Комнатка все равно даром пропадала.