Сатир и нимфа, или Похождения Трифона Ивановича и Акулины Степановны

Пусть соседи знают, что вы надо мной тиранствуете…

Акулина села на стул и, закрыв лицо руками, начала причитать.

– Меня обижают, а хозяева и заступиться за меня не хотят. Я сирота в здешнем месте… Женщина я сырая, слабая…

– Не вой, не вой ты, бога ради! Довольно… – махал руками Трифон Иванович.

– А сгоните завтра Андреяна?

– Да уж сгоню. Ну тебя…

– Голубчик, как я любить-то вас за это буду! А Пантелей приедет, вот вы его в приказчики и возьмете. Он человек торговый.

– Какой же торговый человек, коли в извоз ездил! Такие нам не годятся.

– Нет, он и яблоками торговал.

– А нам надо человека, который бы был к суровскому делу привычен.

– Научится.

– Нет уж, ты вздор не мели. Я уж наметил себе приказчика.

– А куда же я племяша-то дену? Нет, нет, чтобы уж взять мне племяша, чтобы уж взять Пантелея… Он парень шустрый, ходовой. Зачем же я его тогда выписывала-то?

– А кто тебя знает зачем! Ты бы еще всю деревню выписала.

– Так, так-то вы со мной… Обидчик…

Акулина заморгала глазами и наконец заплакала.

– Господи! Что же ты это со мной, Акулина, делаешь! – всплескивал руками Трифон Иванович. – Обещалась утешать меня за все мои блага, а сама только тревожишь. Ну, полно, полно… Не вой, не вой… Найдем мы и Пантелею место.

– Я хочу, чтобы он при мне жил…

– Да ведь еще не скоро приедет, а там видно будет. Ну оставь плакать… Ну чего ты! Как тебе не стыдно.

Акулина утирала рукавом слезы и говорила:

– Сами разобидите, а потом и стыдите… Трифон Иваныч… Я клюквенной пастилы хочу, – переменила вдруг она тон.

 – Пошлите за пастилой.

– Да посылай сама. Ведь кухарка есть.

– Я хочу, чтобы вы мне удружили.

– Эх!.. – крякнул Трифон Иванович и поплелся в кухню посылать Анисью за пастилой.

Когда он вернулся в комнаты, Акулина уж улыбалась.

– Милый! – говорила она, кладя ему руки на плечи и ласково смотря в глаза. – Как я вас люблю-то… А только вы меня не раздражайте, а предпочитайте, и тогда я вас еще больше любить буду.

XI. Нимфа карает и награждает

Было утро рождественского сочельника.

Трифон Иванович только еще восстал от сна и, покрякивая, шмыгал туфлями по комнатам. На столе пыхтел самовар. Приказчики еще не уходили в лавку. В столовую вошел приказчик Андреян и поклонился хозяину.

– Что тебе? – спросил его Трифон Иванович.

– Акулина послала. Сказала, что вы требуете.

– Акулина! Сто раз вам повторять, что ли, чтоб вы не смели называть ее Акулиной! – закричал на него Трифон Иванович.