Поэмы 1918-1947. Жалобная песнь Супермена

Настала буйная година…

Самосознанье гражданина

самосознаньем бытия

в душе Андрея заслонялось

и в дни позора не сказалось.

Грешно – нет спора; но ни я,

ни вы, читатели, не смеем

его за это осуждать

и сходство тайное с Андреем

в себе самих должны признать.

Воскликнут гневные потомки,

вникая в омут дел былых:

«Ввысь призывал их голос громкий,

да отставало сердце их!»

v

Ирину нежную – подавно

все это мучить не могло.

Очарованье жизни плавной

в ней жрицу чуткую нашло.

Она любила вдохновенья

сладчайший яд, и льстило ей

перебирать в тиши ночей

слов оживающие звенья;

но дар ее не поражал

ни глубиной, ни силой страстной…

Лишь некой женственностью ясной

необычайно привлекал

стих, – и порывистый, и тихий,

как падающая звезда:

в строке ямбической всегда

был упоительный пиррихий.

О далях жизни, о мечтах

так пело сердце безмятежно,

и рифмы вздрагивали нежно,

как блики света на листах…

vi

Их белый дом версты на две-три

от сельских пашен отстоял.

Бывало, при восточном ветре,

звон колокольный долетал.

Их ограничивал прогулки

бор величавый, глухо-гулкий,

как ночь, синеющий вокруг.

Жизнь протекала без печали,

газет они не получали

и не слыхали толков слуг.

Когда же, охая тревожно,

твердил им старичок-лакей:

«Да мало ль что теперь возможно,

везде разбойники!» – Андрей,

невозмутим, самообманут,

с улыбкой мягкой возражал:

«Что ж, пошалят и перестанут…»

vii

Их мирный рай напоминал

покой благоуханно-нежный

уединенного гнезда

в ветвях черемухи прибрежной,

нависших над рекой мятежной…

И пусть волнуется вода,

и пусть волной вольнолюбивой

скат размывается крутой —

птенцы, неведеньем счастливы,

лишь небо видят над собой!

viii

Вообрази, читатель, темный,

от снега весь лиловый сад,

тень длинную сосны огромной

и тускло-палевый закат.

Мы обойдем, мой друг минутный,

усадьбу старую кругом,

в окне увидим луч уютный

и в дом, незримые, войдем.

Над зеркалом рога оленьи,

перчатки на столе пред ним…

Идем-ка дале: подозренья

мы все равно не возбудим.

Сюда. Налево. Приоткроем

мы осторожно эту дверь.