Поэмы 1918-1947. Жалобная песнь Супермена

С Карсавиным, с моим героем,

ты познакомишься теперь…

ix

Просторна комната простая…

Свет под зеленым колпаком

белеет, мягко озаряя

чешуекрылых под стеклом

разнообразное собранье;

и, сгорбившись в кругу лучей,

карандашом шуршит Андрей.

То – по-латыни описанье

мохнатой бабочки одной,

им найденной близ Понтрезины,

на молодом листке осины,

в тринадцатом году, весной…

x

Тебе завидую, ученый:

отрадно творческим умом

миров угадывать законы

по жилке на крыле сквозном.

Отрадно: нравы и строенье

существ малейших изучать

и вековое их значенье

в сопоставленьях постигать.

И счастлив тот невыразимо,

кто может ясность мудреца

согласовать неразделимо

с благоговением жреца, —

в ком жаждой истины, познанья,

холодной, точной простоты

не заглушается сознанье

нерукотворной красоты!

xi

Так – медленно, в труде беззвучном

блаженный протекает срок…

Пора и кончить.

Мотылек

снабжен уж именем научным

и тем языческим значком,

каким на картах астроном

звезду Венеру отмечает…

Пора – но надо перечесть,

неточности, какие есть,

исправить.

xii

Небо потухает.

В оцепененьи ледяном

сад принимает тени ночи.

Покинув кабинет рабочий,

в другую комнату войдем.

Глядит в окно, мрачнеет хмуро,

как нищий безнадежный, день.

От шелкового абажура

прозрачно-розовая тень

легла на кружево подушки.

Свет неподвижный серебрит

фарфоровые безделушки,

и в бликах радужных горит

на ширме лаковой, китайской,

хвост огнецветный птицы райской.

xiii

У добродушного камина,

в полусияньи, в полутьме,

вникает с трепетом Ирина

в сонет туманный Мал<л>армэ.

Но ненадолго. Понемножку

взор отклоняется от строк,

на смутный смотрит потолок…

Ласкает бархатную кошку

все тише тонкая рука.

Сидит Ирина, – молчалива,

о чем-то думает лениво,

чуть улыбается, слегка.

Андрея к бабочкам ревнует,

и все нежнее и нежней

сон легкий, наклонясь над ней,

глаза усталые целует.

Вот на медвежий белый мех

сползает книга… Сновидений,

переплетаясь, реют тени…

Вдруг – дорогой, звенящий смех

и на плече прикосновенье

знакомых губ…

xiv

«Ну, полно спать!

Как муза томная Парнасца

умеет ласково подкрасться

и невзначай околдовать!» —

«Ах нет! Я попросту устала

и сон все тот же снился мне, —

вздохнув, Ирина отвечала.