Метро 2033: Они не те, кем кажутся

А также за привычку, как выразился Павел Второй, «квохтать по пустякам». С Эйнштейном было еще проще: по паспорту его звали Альберт. Правда, кто из родителей придумал так именовать натурального казаха по фамилии Ниязымбетов, история умалчивала. Как и о том, куда эти самые родители делись.

Эйнштейну-Альберту было все равно. Или, по крайней мере, так казалось со стороны. Он только кисло поморщился на словах «общительный и харизматичный».

– Карцовский, давай лучше анекдот. Это будет взаимоприятно: ты треплешься, я слушаю, оба ржем.

Идет?

– Не вопрос! – Цыпа оживился. – Значит, так. Попали на необитаемую станцию…

– Было.

– Что, уже рассказывал? Тогда слушай другой: у одного диггера спросили…

– Было.

– Ты зануда. Так, а если про морсвинку и Блокадника?

– Подожди. Слушай.

Когда Эйнштейн говорил «слушай» – надлежало замереть. И слушать всеми ушами, желательно отращивая в процессе дополнительные. Цыпа быстро сунул трубку в банку, подхватил АКСУ и вопросительно уставился на друга.

– Где?

Тот встал с патронного ящика, сгорбился, растопырил пальцы.

Глаза перестали искрить карим, спрятавшись под мохнатые ресницы.

– Вроде… Вроде за гермой.

Карцовский дернулся и тут же развернулся в сторону эскалаторной шахты. Товарищ едва успел сцапать его за рукав.

– Не там. Не за той гермой. За другой.

Брови Цыпы удивленно взлетели вверх. Он шлепнул губами, с неприличным шумом выдохнул через них…

И тут до него тоже долетело.

Бетон дрогнул. Несильно, но ощутимо. Банка с куревом издала ехидный жестяной звук; пламя карбидки, упрятанной под бруствер, покачнулось.

Дежурные переглянулись.

– Цыпа, наблюдение. – Эйнштейн ткнул в сторону футляра с ПНВ, а сам подбежал к висящему на стене алюминиевому ящику, из которого на неверный полусвет извлек телефонную трубку: рыжую, пластиковую, угловатую. – Павел Павлович, у нас… да хрен пойми, что тут у нас. Где-то в перегоне до Мужества. Я слышал. Даже Карцовский слышал. Может такое быть, что?..

Он не договорил. Договаривать было… зябко.

Альберт мало чего боялся, но про некоторые вещи на Лесной все предпочитали выразительно молчать.

– Принято, – захрипели в трубке. Голос был нетороплив, даже задумчив. – Мы тут тоже… Обратили внимание. Был толчок? Сейсмический?

– Был, Павел Павлович. Эпицентр… – Снова шевеление пальцами, опущенные ресницы. – Эпицентр где-то возле гермы. Или у забутовки. Не граната, не мина. Что-то тяжелое. Может, туннель просел?

– Проверим, – пообещала трубка.