Выжившие

Она какое-то время лежит на боку, он видит, как колышутся ее жабры, рыба жива, но у нее не получается поймать баланс, она все время вертится то вверх, то вниз. Еще с детства Бенжамин боится рыб. Он любил рыбачить, но ненавидел, когда клевало. Рывки, когда рыба тянула удочку. Ощущение, что на той стороне есть кто-то живой, кто-то, обладающий сознанием. А когда рыба показывалась на поверхности, билась так, что вода вокруг нее вскипала, боролась за свою жизнь, Бенжамин чувствовал почти экзистенциальный ужас. Папа помогал убить и разделать рыбу.

Этот процесс, когда отец клал рыбу животом вверх на скамью и делал разрез ножом.

– Это просто рефлексы, дети, – говорил он, пока рыба билась у него в руках, а она продолжала биться, и он вонзал нож глубже, сильнее, продолжая повторять детям: «Она ничего не чувствует. Она уже умерла». Пару раз рыба билась так долго, что даже папа занервничал, у него забегали глаза, он не знал, что делать.

Эта удивительная перемена от варварства к мастерству в том, как отец обращался с рыбой.

Как грубо он вышвыривал внутренности в озеро и как осторожно, при полнейшей тишине, вычищал желчный пузырь, чтобы желчь не испортила вкус рыбы.

Бенжамин сидит на корточках у воды, подталкивает рыбу еще раз. И еще раз.

– Ну давай, рыбешка, – шепчет он. – Я буду бороться за тебя!

Она лежит уже почти правильно, колышется на воде, но вот ей удается проплыть немного, она на мгновение замирает. И вот она уже в озере. Внезапно рыба всплескивает и исчезает в глубине.

Бенжамин смотрит на брата.

– Ага, – говорит Бенжамин. – Вот так-то.

– Да, так-то вот, – отвечает Нильс.

И они плывут, плывут рядышком, всего несколько движений ногами, и они поднимаются из воды, три брата, вместе.

– Ну что, еще разок зайдем в баню? – спрашивает Нильс.

– Конечно, – говорит Пьер. – Кишочки только в озеро опустошу.

– Твою мать, – бормочет Нильс и торопится выйти на берег.

Пьер хохочет.

– Да черт побери, шучу я!

Все вместе они заходят в баню, смотрят в маленькое окошко на воду.

– А не здесь ли мы закопали нашу капсулу времени? – спрашивает Пьер.

Бенжамин поднимается и смотрит.

– Да. Прямо под деревом, мне кажется.

Он вспоминает старую металлическую хлебницу, которую дал им отец, они с Пьером набили ее артефактами и закопали глубоко в землю. Это был научный проект, смысл которого в том, чтобы оставить потомкам важную информацию о жизни людей в XX веке.

– Надо ее достать, – говорит Пьер.