Цирковой поезд

В конце каждой такой остановки она пополняла свою коллекцию сувениров, либо делая зарисовки экспонатов, либо покупая безделушки в магазинчиках при музеях: термометр, песочные часы из латуни, сделанные под старину, и тяжелый металлический компас. В одной научной лавке в Гамбурге Тео купил чашку Петри, куда Лена потом складывала сережки и браслеты.

Однажды Хорас, заметивший дочь с отцом, когда они возвращались из одной такой поездки, поинтересовался, что за вещицу несла Лена. Она достала из коробочки бронзовый предмет с числовыми насечками.

Хорас с недоумением покрутил его в руках.

– Это астролябия, – объяснила Лена, забирая свой сувенир. – Ее использовали, чтобы рассчитывать время по положению звезд и планет.

Хорас, недолго подумав, вздохнул и разочарованно буркнул:

– И это все? Какая бесполезная железяка.

Он развернулся и пошел прочь, качая головой. Лена расстроилась, но не удивилась. Все-таки астролябию никак нельзя использовать в магических трюках.

Так оно и пошло: пока другие члены цирка репетировали, Лена часами сидела за альбомами и коробочками с сувенирами, воображая, как было бы замечательно переместиться в будущее, чтобы почувствовать невесомость космоса или опуститься на дно Тихого океана.

Наука и те возможности, которые та давала, были для нее всем. Как и полагал ее отец, те выходы в свет очень помогли Лене. Благодаря им, живя по большей части в мире вымышленном, где главной целью было исказить действительность, она полюбила мир реальный. А наука, опирающаяся на доказательства, стала для Лены сладкой и желанной отдушиной.

Глава четвертая

Октябрь 1938, Европа

После торжественного ужина вереница сине-золотых вагонов двинулась на юг. Лена отправилась в библиотеку. Из всех вагонов «Мира чудес» самым ее любимым был библиотечный, потому что другие дети туда редко заглядывали. А стены, сплошь заставленные книгами, помогали ей сбежать от реальности и почувствовать себя одним из миллионов других персонажей, которые живут там, где в реальной жизни ей никогда не удастся побывать.

Попав в вагон, она разочарованно посмотрела, во что он превратился: перед каждым туром костюмерная и гримерная хорошенько вычищались, а весь инвентарь на время переезжал в библиотеку. Тяжелые дубовые столы и лакированные стулья невозможно было разглядеть из-за вешалок с шелковыми платьями и роскошными костюмами, элегантными головными уборами и куртками, украшенными блестками.