Цирковой поезд

– Ты здесь из-за нашей договоренности? – Хорас сложил руки на животе.

Тео кивнул и велел Александру помолчать. Все-таки работая с Хорасом больше десяти лет, иллюзионист понимал его, как никто другой, а вот его ученик пока еще не так хорошо знал директора.

– Я бы хотел удостовериться, что он сумеет продолжить работать с нами.

Хорас поднял руку, жестом призывая замолчать.

– Я достаточно долго наблюдал за ним. Его координация и манера выступлений еще не совершенны, но он быстро учится. Сколько еще продлится его обучение, прежде чем он сможет проделывать те же трюки, что и ты? – спросил Хорас, понимая, что настоящие деньги приносили самые трудные и дорогостоящие фокусы, которые так хорошо умел исполнять Тео.

– Как минимум следующий год. Но он уже готовый иллюзионист, если учесть быстроту его рук и умение читать аудиторию. – Тео и сам неплохо читал людей, но навыки, которыми обладал Александр, иначе как природным даром назвать было нельзя.

– И что ты предлагаешь? Устроить сеанс телепатии? – Хорас обмакнул перо в чернильницу, с неприятным звуком процарапав по ее дну.

 – Такая мелочь никому особенно не нужна, ты и сам понимаешь.

– Но это не мелочь.

– Тебе не нужно убеждать меня в ценности мальчика, я и так увидел, что он чего-то да стоит.

– То, что вытворяет он, даже я не в силах понять.

Хорас хохотнул. Он никогда и не пытался понять, как делаются трюки в его цирке.

– Мне не нужны объяснения. – Он откинулся на спинку кресла. – Ты же знаешь, это магия.

 – Хорас перевел взгляд на Александра, тихо стоящего в углу. – А теперь скажи нам, парень: ты же не можешь знать о тех вещах, о которых мы тебе не рассказывали, верно?

Александр промолчал. Он понимал, что лучше всего отмалчиваться. Он, конечно, не мог знать, что в детстве директора самого травили ровесники, а «Мир чудес» был его способом самоутвердиться. Ощущение неуверенности буквально сочилось из Хораса, и это было очевидно даже не самым проницательным людям.

– Ты отличаешься от других детей, ведь твоя мать не позаботилась о том, чтобы правильно воспитать тебя, – фальшивым голосом изрек Хорас.

Александр продолжал стоять в углу, пытаясь подавить гнев. Говорить плохо о нем – еще куда ни шло, но вот произносить гадости о его матери – непростительно. Он нахмурился и сжал кулаки, но первый удар нанес словами.

– Вашу бабушку звали Эстер, – спокойно начал он.

– Что ты сказал? – переспросил Хорас, а ухмылка исчезла с его лица.