Комплекс прошлого

Я каждый раз проверяю, например, его неоткрытое электронное письмо, а затем быстро отмечаю его как непрочитанное и швыряю телефон через кровать, стыдясь того, что уступила своим старым дурным привычкам, неуверенности и паранойе. Юрген же находит мою ревность забавной, даже милой. Если бы я попросила его – а я не просила, – он бы без раздумий удалил всех своих бывших из телефона. Юрген не святой, и, конечно, у него есть свои недостатки, но его внутренний моральный компас настроен очень тонко и четко. Он человек, который оставляет заметки на приборных панелях автомобилей, если они блокируют ему выезд.

Я же бью и убегаю.

– Горожане, – повторяет мой муж.

– Юрген, перестань повторять это.

– Просто это так забавно звучит. Ну, знаешь, как простолюдины. Очень феодально. Как ты себя назвала? Божественная, что ходит среди нас, смертных?

Мои щеки начинают пылать. Юрген, который всегда восхищался моей независимостью, теперь видит меня в этом новом свете: с серебряной ложечкой и титулом «Божественной».

– На чьей ты стороне? – я говорю, защищаясь, хотя знаю, как это глупо – вступать в спор из-за чего-то столь банального и незначительного, слишком остро реагируя на то, о чем я не думала годами.

– Какой стороне? – дразнится он.

– Вот именно.

Я приподнимаюсь в поисках чего-нибудь, чтобы прикрыться.

– Зефина, это шутка.

Я пьяна. Не стоило все это начинать. Юрген обвивает мои ноги, чтобы я не перевернулась.

– Извини, извини, иди сюда. Я просто шутил, не уходи. Ты так и не рассказала мне, что случилось с той девушкой, Джерри Лейк.

Взволнованная, я стягиваю с дивана клетчатое одеяло и накидываю его себе на плечи. Сверкая своими прелестями, я карабкаюсь под стул, чтобы достать табак, не заботясь о том, как я выгляжу, когда моя белая задница поднята в воздух, ноги раздвинуты, и все на виду. Мы женаты; поэтому либо так, либо никак.

– Зефина, прекрати.

– Мне нужно покурить, – говорю я.

Я натягиваю одеяло на себя, как тогу, вставляю ноги в огромные велосипедные ботинки Юргена и выхожу на улицу, осознавая, каким клоуном я, должно быть, выгляжу.

Я сижу на скамейке для пикника. Темно. Внутри фермерского дома в крохотной кухне загорается свет. Юрген выглядывает, наклоняется, стучит в окно костяшками пальцев и говорит всякие банальности.

– Вернись внутрь, mein Gott. Ты с ума сошла? Будешь сидеть, облепленная мошками?

Я притворяюсь, что увлеченно разглядываю волны. Слишком темно, чтобы хоть что-то увидеть.