Комплекс прошлого

Это было результатом того, что мы жили бок о бок, носили преступно обтягивающие синие спортивные купальники и принимали душ за тонкими занавесками. Наша школьная медсестра после обследований оставляла записи о каждой из нас на общей информационной доске. Она вешала туда вырванные из своего блокнота заметки, так что все наши проблемы – прыщи, выделения, шелушение, кровотечение, судороги, фурункулы и так далее – были известны всем Божественным, проходящим мимо идеально освещенного стенда у столовой.

Поэтому мое желание поскорее спрятать полароидный снимок было совсем не в духе Божественных.

Я поместила фотографию на спину, за резинку своих легинсов, и пока мои сверстники были заняты распаковкой вещей, прокралась в свою новую спальню, по дороге прислушиваясь, не вернулась ли Джерри, и спрятала снимок. Кто знает, какой инстинкт двигал мной; тогда мне казалось, что я более открытая, что за это время стала командным игроком. Вероятно, это было не так.

Убедившись, что я в безопасности, я приклеила снимок к обратной стороне открытки, приколотой к стене своей спальни, закончила разбирать вещи, повесила еще несколько плакатов на свою сторону комнаты и легла на кровать со своим Walkman’ом, выключив свет, хотя для сна было еще рано.

Насколько я могла судить, Джерри Лейк еще не вернулась.

Вверх и вниз по коридорам ходили толпы пятикурсников: кричали, посылали воздушные поцелуи, распространяли праздничные сплетни, любовались комнатами друг друга. Божественные прикладывали немало усилий, чтобы украсить свои спальни: развешивали на окнах расписанные простыни, оклеивали стены от пола до потолка плакатами, содержание которых заметно менялось по мере того, как мы взрослели.

Сначала пони, потом поп-группы и, наконец, красавчики из журналов – Брэд, Ривер, Леонардо, Джонни. Псевдопорно. Обнаженные торсы блестели, а большие пальцы рук были заправлены в боксерские шорты. Долгими вечерами мы рассматривали две сухие линии мышц, которые проходили по обе стороны от пупка Стивена Дорфа и спускались к его паху и хозяйству, которое, как мы предполагали, было где-то рядом с его лобковыми волосами.

Дверь распахнулась, свет включился. Я поморщилась.

Скиппер. Моя лучшая подруга с одиннадцати лет. Или моя бывшая лучшая подруга, я не была уверена. Последние несколько месяцев я только и делала, что беспокоилась о нашей дружбе. Мы будто пустили все на самотек, все реже и реже тусовались друг с другом в спальнях, реже вместе курили и даже реже стали сидеть вместе за завтраком.