Болван да Марья

Потом два часа Градину спать не давали – так у него, бедняги, занавеска тряслась. Ну и хорошо, порадовался на старости лет. Я, помню, читал в армии его вышедший в перестройку роман про учёных-биологов, так чуть не кончил. Старик шарил в эротике.

Если бы Воднева не просила признаваться ей всякий раз в любви, я бы и не напрягался насчёт нас. В принципе, никого ни к чему это дело не обязывало. Когда мне не хотелось, я ей так и говорил по телефону, что нет настроения, и ехал к той, к кому у меня настроение было.

Кстати, это была не Марья. Нет, когда тебе двадцать шесть, а тёлке почти тридцать три, это прикольно. Но когда тебе тридцать три, а ей сорок, это уже скучнее, и думаешь, что дальше начнётся эта погребень и тягомотина, потом сиськи обвиснут, потом все эти перепады настроения, истерики, потом и вовсе климакс. Никто из нас климакса ещё не встречал, но ходили анекдоты про сухую щель. Короче, я далеко в наше с Водневой будущее не заглядывал, его там не было. Но её не разубеждал, она строила планы.

– Вот, Дембечка, а потом поедем в Крым, в Партенит. Или нет! Лучше в Тунис. Ты был в Тунисе, Зая?

Зая – это я.

– Не был.

– Там прекрасно. Весной в дюнах на пляже цветут кактусы и пахнет на весь отель. И кальянами пахнет, и просто любовью. Арабы говорят, что Тунис – страна трёх «S».

Я должен был спросить, и я спрашивал:

– Каких?

– А подумай!

Я изображал, что думаю, а сам закуривал, поглядывая на окна кабинета Градина. Делал пару затяжек и говорил, что сдаюсь.

– Какой ты тупой, Зая! С – солнце (Sun), потом С – песок (Sand), ну и секс. – В этот момент она ныряла под одеяло и начинала там ожесточенно издеваться над моими причиндалами, от чего я, странное дело, вновь обретал силу и веру в себя, и мы долбились ещё минут двадцать.

Потом она лежала на моей руке и курила, время от времени прижигая сигаретой волосы на моей же груди. Это было стрёмно. Воняло палёной шерстью.

– Скажи Машке, пусть не выкобенивается и сделает меня директором.

Просрём же все заказы.

– А она выкобенивается? – почти всерьёз удивлялся я.

– Она старается быть как Мзия, чтобы все сами к ней приходили. А она не Мзия. Рядом не Мзия. Нужен нормальный менеджмент. Я кандидат наук, я в фирме с основания, моя подпись как ведущего инженера под всеми отчётами, со мной считаются.

Я тушил сигарету, высвобождал руку и переворачивался на живот. Она садилась верхом мне на задницу и начинала делать массаж.