Смерть в Сонагачи

По крайней мере, в работе с криминальными элементами этого можно было не опасаться.

– Не беспокойтесь, сэр, я буду начеку. Как только что-нибудь всплывет, сразу доложу. Но, боюсь, никаких подвижек не будет. Все и так очевидно. Парень приревновал и убил ее, не сомневаюсь. Какой нормальный мужчина согласится, чтобы его девушка занималась… занималась чем-то подобным за деньги.

– Ну… Все бабу[6 - Бабу – титул, используемый в Индии, как знак уважения к мужчинам.] в Сонагачи этим промышляют. И на самом деле получают свою долю.

– Конечно, конечно. Но я не буду держать вас в неведении, сэр, можете на меня положиться.

После того как Рэмбо снова нацепил «авиаторы» и вышел из кабинета, Самшер еще долго сидел в кресле. Он был не из тех, кто быстро соображает, в чем и сам признался бы первым, да от него никогда и не требовали особой смекалки. И вообще, с чего вдруг он озаботился этим убийством? От вышестоящего начальства не поступало ни телефонных звонков, ни распоряжений, никому не было дела, так что и ему не следовало бы дергаться.

Поднимаясь из-за стола, он пнул ногой бездомную дворнягу, которая частенько бродила по полицейскому участку. Шелудивая псина заскулила и отступила за стулья зализывать свои многочисленные раны.

Констебль Балок Гхош тихонько постучал в дверь и просунул голову внутрь. Он все это время подслушивал – вполне ожидаемо, отчего Самшер еще больше злился. Театрально кашлянув, Балок сказал:

– Кислота, сэр. Ублюдок вылил на нее кислоту, а пустую бутылку засунул ей в глотку.

Самшер снова сел, поиграл стеклянной безделушкой в форме шара на своем столе.

– Пока все тихо. Наши парни приехали сразу после того, как это случилось. Смотреть было не на что. Пойду принесу вам чаю, – предложил Балок Гхош.

– Балок-да, – произнес Самшер, не глядя ни на кого и ни на что, – как далеко это зайдет?

Констебль устремил взгляд прямо перед собой:

– Нет причин для беспокойства, сэр. Такие вещи, как правило, решаются сами собой.

Самшер кивнул.

Он взял пачку сигарет, оставленную Рэмбо, и глубоко вдохнул аромат. Sala, эти английские сигареты пахнут дорого, даже незажженные. Закрыл глаза и улыбнулся, думая о своей жене, ее раздутом животе, нервном возбуждении, явном ужасе смерти и предвкушении славы, игре ва-банк, когда на кону потомство или забвение.

Глава 3

Мохамайя. Так ее звали. Ей было двадцать восемь.

Лали пришлось закрыть дверь, потому что она больше не могла этого выносить.