Поэты Серебряного века

Тогда шептали ложь вы?

Я с давних пор мечтательно плевал

Надгрезному полету в розы сердца,

И губ моих рубинящий коралл

Вас покорял в цвету мечты вертеться.

Не страшно вам, не может страшно вам

Быть там, где вянет сад мечты вчерашней,

И наклоняются к алмазящим словам

Ее грудей мечтательные башни,

Ее грудей заутренние башни.

И вечер кружево исткал словам,

И вечер острие тоски нащупал,

Я в этот миг вошел, как в древний храм,

Как на вокзал под стекло-синий купол.

1913

Посвящение

По тротуару сердца на тротуары улицы,

В тюль томленья прошедшим вам

Над сенью вечера, стихая над стихов амурницей,

Серп – золоченым словам.

Впетличив в сердце гвоздичной крови,

Синеозерит усталым взором бульвар.

Всем, кого солнце томленьем в постели ловит,

Фрукт изрубинит вазный пожар.

И, вам, о, единственная, мои стихи приготовлены —

Метр д'отель, улыбающий равнодушную люстру,

Разве может заранее ужин условленный

Сымпровизировать в улыбаться искусство,

Чтоб взоры были, скользя коленей, о, нет, не близки,

А вы, как вечер, были ласковая.

Для вас, о, единственная, духи души разбрызгал,

Когда вы роняли улыбки, перчатку с сердца стаскивая.

«Милостивые Государи, сердце разрежьте…»

Милостивые Государи, сердце разрежьте —

Я не скажу ничего,

Чтобы быть таким, как был прежде,

Чтоб душа ходила в штатской одежде

И, раздевшись, танцевала танго.

Я не скажу ничего,

Если вы бросите сердце, прощупав,

На тротуарное зеркало-камень,

Выбреете голову у сегодня-трупа,

А завтра едва ли зайдет за вами.

Милостивые Государи, в штатском костюме

Заставьте душу ходить на прогулки,

Чтобы целовала в вечернем шуме

Слепое небо в слепом переулке.

Сердца, из-под сардинок пустые коробки,

Свесьте, отправляясь на бульвары,

Волочить вуаль желаний, втыкать взорные пробки

В небесный полог дырявый и старый,

В прозвездные плюньте заплатки.

Хотите ли, чтоб перед вами

Жонглировали словами?

На том же самом бульваре

В таксомоторе сегодня ваши догадки

Бесплатно катаю, Милостивые Государи.

Октябрь 1913 г. Москва

Осень годов

Иду сухой, как старинная алгебра,

В гостиной осени, как молочный плафон,

Блудливое солнце на палки бра,

Не электричащих, надевает сиянье, треща в немой телефон.

И осыпаются мысли усталого провода,

Задумчивым звоном целуют огни.