Долина Инферин. Жар солнца

Дом действительно был огромным, а события, которые они пережили, сблизили. И в условиях, в которые их поставили органы власти, они предпочитали держаться вместе.

В тот день Пешехонов с удовольствием смел ужин, приготовленный ею, и они пересели на диван к телевизору. Он разлил по стаканам виски и рассказал о допросе, не шибко лестно отзываясь о дознавателях. Потом разговор как обычно плавно перетек на Долину. Они вновь и вновь строили догадки о том, что происходит сейчас с их друзьями. Катрина предположила, что Тому очень повезло, что Эмилия осталась с ним, ведь в мире Инферин он был совершенно один.

Алексей обронил что-то язвительное про Веста, и она поняла – Лёша просто ревнует к Томми. Их бывший гид остался там с Эмилией, тогда как Алексей находился здесь, с Катриной.

Внутри Пешехонова шла борьба, и она видела это. Ему было очень плохо. Она обняла его, стараясь успокоить. Они оказались так близко друг от друга, что он, не подумав о последствиях, поцеловал ее. Ему просто вдруг захотелось разрушить все правила.

Она ответила на его поцелуй с такой же безумной страстью. Они словно старались наказать этот мир за все, что он с ними сделал, за все те несчастья, что им причинил. Потому что Алексею адски больно. Потому что Катрине невыносимо жаль себя. Она потеряла любимого. Он – женщину, на которой собирался жениться. Они лишились всего этого, и обоим хотелось отомстить миру, судьбе, людям.

– Лёша! Мы не должны! – вдруг осознала девушка.

– Оставь совесть! – горячо шептал ей молодой человек.

 – Мы никому и ничем не обязаны.

И да! Это было неправильно! Но ему хотелось сейчас быть таким! И он казался таким уверенным, что Катрина поддалась его чарам. Она растворилась в его поцелуях, не подозревая, что в этот самый момент он представляет другую женщину. И только где-то в глубине сознания у нее возникла мысль: «Эмилия любит его! Это подло!» Но тут же эту мысль сменила другая: «Она хотела, чтобы я была рядом с ним. И теперь я ближе некуда».

Вспомнив это, Катя закрыла лицо руками, и Алексей испугался, что она сейчас заплачет. Но Катрина не проронила ни слезинки. Она слишком устала, слишком много событий происходило в ее жизни, и сил на слезы уже не оставалось. Пешехонов испытал муки совести.

– Кать, ну прости меня, я не хотел… сказал сгоряча.

– Если бы ты не влез во все это, тебе бы не пришлось сюда ехать. Да и мне тоже. Но ведь ты же не мог о ней не думать.