Жизнь есть сон

Но что же будем делать мы, сеньора,

Пешком, одни, и заблудившись ночью

В уединеньи гор, когда уходит

Уже к другому горизонту солнце?

Розаура

Кто испытал столь странную судьбу?..

Но если взор виденьем не обманут,

Что создала фантазия ему,

При свете угасающего дня

Мне кажется, я вижу впереди

Строение?

Кларин

Иль лжет мое желанье,

Иль я скажу и признаки его.

Розаура

Меж голых скал я вижу дом столь низкий,

Что он едва глядеть на солнце смеет.

Искусством грубым создан этот дом,

И у подножья скал высоких камнем

Он кажется, упавшим с их вершины.

Кларин

Там подойдем; внимательный осмотр

Строенья этого не помешает;

Но лучше будет, если тот, кто в нем

Живет, великодушно примет нас.

Розаура

Открыта дверь, скажу вернее, пасть;

Из глубины ее исходит ночь.

Которая и возникает там,

(Слышно бряцание цепей.)

Кларин

Что слышу я, о, небо?

Pозауpа

Я дрожу,

Оцепенела вся, как в лихорадке.

Кларин

Должно быть, цепью узник там гремит;

Там каторжник, готов я провалиться:

Мне это ясно говорит мой страх.

Сцена 2-я

Сигизмунд (в башне), Розаура и Кларин.

Сигизмунд

О, я несчастный, о, страдалец!

Розаура

Услышала печальный голос я,

И новые в душе возникли муки.

Кларин

И новый страх возник в душе моей.

Розаура

Кларин…

Кларин

Сеньора…

Розаура

Убежим скорее

От башни; заколдована она.

Кларин

Я не могу, когда бы и хотел.

Розаура

Как в обмороке лишь биенье пульса

И сердца стук о жизни говорят,

Так здесь мерцает бледная звезда,

Печальный свет, и оттого весь дом

Еще мрачнее кажется. Темница,

Насколько можем мы судить, пред нами,

И кто-то заживо в ней погребен.

Смотри, прикрытый шкурою звериной,

Там человек, закованный в цепях;

Он фонарем едва лишь освещен.

Бежать не можем мы; а если так,

Отсюда станем слушать, что он скажет

О горестях своих, узнаем, кто он.

(Дверь башни отворяется, и выходит Сигизмунд в цепях, одетый в звериную шкуру. В башне горит огонь.)

Сигизмунд

О, я несчастный, о, страдалец!

Хочу, о, Небо! я узнать,

Какое зло своим рожденьем

Тебе я сделал, если ты

Со мною так всегда сурово?

Но понимаю, я родился,

И преступление готово.

Твое жестокое решенье

Причину явную имеет:

Весь самый величайший грех

Для человека есть родиться.