Остров пингвинов

Но ни одна из этих тварей не была так отвратительна, как гарпии, спалившие своими испражнениями листву моей прекрасной смоковницы.

– Гарпии – чудовища женского пола с птичьим телом, – заметил Лактанций. – От женщины у них голова и грудь. Женская природа гарпий – источник их наглости, бесстыдства и похотливости, как показал поэт Вергилий в своей «Энеиде». Они сопричастны проклятию, тяготеющему над Евой.

– Не будем больше упоминать об этом проклятии, – сказал Господь. – Вторая Ева искупила грех первой[39 - Вторая Ева искупила грех первой.

 – Вторая Ева – богородица, праматерь верующих христиан.].

Павел Орозий[40 - Павел Орозий (V в.) – христианский писатель и историк.], автор «Всемирной истории», впоследствии нашедший подражателя в лице Боссюэ[41 - Боссюэ Жак-Бенинь (1627–1704) – французский епископ, проповедник, один из видных идеологов абсолютизма.], поднялся и стал умолять господа:

– Господи! Внемлите моим мольбам и мольбам Антония.

Перестаньте измышлять чудовищ наподобие кентавров, сирен и фавнов, столь любезных грекам, собирателям всяких басен. Вам они не доставят ни малейшего удовлетворения. У таких чудовищ языческие наклонности, и, в силу двойственной природы своей, они не предрасположены к чистоте нравов.

Сладчайший Лактанций возразил на это следующим образом:

– Мы только что выслушали того, кто является в раю, несомненно, лучшим историком, поскольку Геродот, Фукидид, Полибий, Тит Ливий, Беллей Патеркул, Корнелий Непот, Светоний, Манефон, Диодор Сицилийский, Дион Кассий и Лампридий лишены лицезрения божия, а Тацит подвергается в аду мукам, положенным за богохульство[42 - Геродот, Фукидид, Полибий, Диодор Сицилийский, Дион Кассий – греческие историки; Тит Ливий, Беллей Патеркул, Корнелий Непот, Светоний, Лампридий, Тацит – римские историки; Манефон египетский жрец, которому приписывается «История Египта».

]. Но Павел Орозий далеко не так хорошо знает небеса, как землю. Ибо он не подумал о том, что ангелы, соединяющие в себе человеческое и птичье начала, – сама чистота.

– Мы отклонились от темы, – сказал предвечный. – При чем тут ваши кентавры, гарпии, ангелы! Дело касается пингвинов.

– Воистину так, Господи, дело касается пингвинов! – воскликнул старейшина пятидесяти ученых мужей, при земной своей жизни поставленных в тупик александрийскою девой.