Не говорите Альфреду

– Филип, – произнесла я, – там из газеты. Не хотите ли вы сделать заявление?

– Заявление?

– О ситуации в моем доме.

Он удивленно посмотрел на меня.

– У кого комнаты на правой стороне двора? Видела ли я их, когда вы показывали мне дом?

– Да, настала пора вам узнать. Дело в том, что Полина окопалась там, и мы не можем заставить ее съехать.

– Леди Леон? Но она же уехала! Я видела ее в кинохронике. Как она может до сих пор находиться здесь?

– Да, она уехала с Северного вокзала, однако остановила поезд в Орри-ла-Виль и вернулась обратно, все еще держа в руках розы Буш-Бонтана.

Сказала, что очень больна, наверное, умирает, и вынудила миссис Тротт постелить ей постель в мезонине. Там есть нечто вроде маленькой квартирки, где раньше жил секретарь. Естественно, она ни в малейшей степени не больна. У нее там день и ночь топчется весь Париж. Странно, что вы их не слышали.

– Я слышала. Полагала, что это американцы из соседнего дома.

– Американцы никогда так не верещат.

– Теперь мне все ясно.

Но, Филип, это плохо для Альфреда. Такая нелепая ситуация в самом начале его миссии!

– Министерство иностранных дел того же мнения. Они велят нам ее выдворить. Но как? Я только что опять говорил с Эшли. Вначале все думали, будто это шалость и через день-другой ей это надоест. Поэтому решили вас не беспокоить. Но теперь парижане присоединились к этой проказе, и стало модой приходить туда и навещать ее. Люди досрочно возвращаются из отпусков, чтобы поучаствовать в этом движении. Фешенебельные курорты в отчаянии – некому фотографироваться на пляжах.

Так что, конечно, она развлекается по полной программе, и я не знаю, как нам вообще убедить ее уехать. У нас у всех ум за разум заходит.

– А не можем мы сказать слугам, чтобы ее не кормили?

– Они и не кормят. Это Милдред приносит ей еду, как ворон.

– Та, что с корзиной для пикника? Мы могли бы прекратить ее посещения – велеть консьержу, чтобы не впускал ее.

– Ему было бы неловко преградить ей путь. Он знает ее много лет.

– Да, понимаю, и, конечно, мы не можем насильно увезти ее. Тогда не могли бы мы ее подкупить? Что она любит больше всего?

– Представителей высших английских правительственных структур.

– То есть членов парламента и тому подобных?

– Министров, банкиров, архиепископа, хозяина замка Бельвуар, главного редактора «Таймс» и так далее. Ей кажется, что она видит, как вершится история.

– Ну так это замечательно. Разумеется, эти политики должны быть на ее стороне.