Позолоченная луна

 – Но, как говорится, вы оба могли бы уделять больше внимания своему образованию, верно? Впрочем, я виновата в этом еще больше, потому что меня тут не было. Может, я смогу раздобыть какие-то учебники, мисс Хопсон пришлет их мне. Но как долго…

Талли заговорила дрожащим, сбивающимся, полным слез голосом, хотя она редко позволяла себе плакать.

– А если папа никогда не поправится?

Не отвечая, Керри наклонилась и утерла ее единственную вытекшую слезу. В этом вся Талли. Эти женщины гор.

По щекам Джарси же уже двумя потоками текли слезы. С той же силой, с какой он поглощал лепешки огромными кусками. Как будто в его жизни никогда больше не будет ни лепешек, ни слез.

Все трое молча смотрели на ведущий к дому длинный зеленый склон.

Дернув ногой в ботинке, каблук которого начинал отходить от подошвы, Джарси спросил:

– Может, тебе стоит спросить в той гостинице, куда ехали все эти люди со станции «Бэттери Парк».

– Я не… – начала было Керри. Она вспомнила Джона Кэбота и то, как он рассматривал все вокруг. Наблюдал, как будто это была витрина в музее.

Примитивные люди на своей примитивной земле и их жалкие попытки выжить в условиях угрозы их привычному существованию.

Деревенская пастушка.

Да она близко не подойдет ни к нему, ни к Мэдисону Гранту и таким, как они.

– Я не… – Керри осеклась. Вздохнула. Прижала близнецов к себе.

Было ясно – ей придется зайти в шикарные двери отеля. Увидеть блеск мрамора, сверкание дамских нарядов, взгляды джентльменов, разгуливающих со стаканами бренди. Но она будет высоко держать голову.

Она опустила взгляд. Ее руки были в ссадинах и темно-лиловых пятнах. И этого нельзя было скрыть, как высоко ни задирай голову.

Керри вздохнула.

– Ради вас я буду просить работу в «Бэттери Парк», да хоть в самом аду. Где угодно, только не в Билтморе.

Глава 10

До наступления сумерек Керри успела обойти весь Бест и бо?льшую часть Эшвилла. Но никакой работы за деньги не нашла.

Она одиноко брела мимо станции. В телеграфной комнате сидел Фарнсуорт. Он курил, закинув ноги на свой стол, посреди которого стоял телеграфный щит, утыканный сложными рычагами.