Позолоченная луна

Может быть, подумала Керри, теперь, когда название деревни стало Билтмор, все работы направлены на прославление родового щита Вандербильтов – как знать?

Фарнсуорт не поднял головы, когда она подошла, но может, оно и к лучшему. Ей надо было послать телеграмму, но заплатить за нее было нечем. А люди гор не просят об одолжениях.

Нашарив в кармане марку – последнюю, оставшуюся от дней в Барнарде, где у нее была небольшая стипендия, – Керри подошла к мусорной корзине, стоящей за дверями телеграфной, и, высоко держа голову, стала перебирать чистые, хоть и использованные, листы бумаги.

Один из них был телеграммой Мэдисону Гранту.

Влияние ЛНА растет, особенно среди эрудитов. Галльскому петуху по нраву Рейхсадлер[20 - Геральдический (имперский) орел.], а лысый орел набирает силу.

Продолжайте распространять: если так продолжать – проиграем гонку.

Какое-то странное сообщение. Может, оно относится к защите природных ресурсов, на которые Грант ссылался в поезде? Керри зачеркнула эти слова и написала то, что, без сомнения, выглядело как отчаянный крик о помощи, адресованный мисс Хопсон.

Необходимы учебники для близнецов, им тринадцать лет. Они умные, но…

Тут она помедлила, а затем дописала последнюю строчку, разрываясь между правдой и лояльностью к своим родным – и к своим горам. И к крошечной школе в одну комнату, которая давала своим ученикам образование, только если попадался такой же редкий учитель, с каким повезло ей самой и близнецам, которых мисс Хопсон учила четыре года до того, как уехала в Нью-Йорк.

После мисс Хопсон в школе сменилась череда почти не отличающихся друг от друга учителей, чьи добрые сердца и стремления изменить мир даже отдаленно не готовили их к тому, сколько у них будет учеников, каких разных с какими потребностями. Один за другим они худели, грустнели, а потом исчезали.

Очень умные, но им нужно подучить грамматику…

Она вздохнула.

Математику, географию, научные предметы. Все, что может пригодиться. Правда.

С наилучшими пожеланиями.

    Керри.

Она решительно отмела угрызения совести по поводу того, как выглядит это письмо – ни настоящего конверта, ни даже чистого листа. Сложив бывшую телеграмму так, что обе внешние стороны были чистыми, Керри написала адрес мисс Хопсон в Барнарде и приклеила марку. Чтобы заклеить письмо, она подошла к растущей возле рельсов сосне, окунула щепку в каплю смолы, потом наклонилась к рельсам за обломком угля из паровозной топки.