Очень короткие рассказы о главном

С тех пор как два года назад схоронили отца, которого я очень любила, даже мысли не допускаю, что мама моя с кем-то другим не то что под одним одеялом – под одной крышей окажется…

Особенно с этим, у которого такие зубы!

Тушканчик

Наш туристический лайнер стоял на рейде израильского порта Хайфа. Пассажирам предстояло сойти на берег, и они толпились на нижней палубе, чтобы пройти так называемый фейс-контроль. Если ваше лицо не нравилось, вас могли без объяснения причин оставить на борту.

Я стоял возле поручней, глядя на голубую воду и ярко-синее небо над ней. Рядом один из членов команды таскал вместе с напарником ящики. На короткую минуту он приостановился и окликнул меня с выраженным украинским акцентом:

– Привет, земляк!

– Привет, – ответил я без особого энтузиазма.

– Откуда здесь?

– Из Питера.

– А-а… – протянул матрос. Он был загорелым, примерно сорока лет, а тёмные его глаза так и бегали по сторонам. – Был я там однажды. Речка-вонючка, главная улица с церковью в конце, там ещё кладбище при ней маленькое, столбы с кораблями прилепленными, ну и эти… ворота нам показывали.

Ничего интересного: я проехал по городу, больше не хочу.

В переводе на человеческий язык эта тирада звучала так. В Северной столице России оказалось обиженное Богом мелкое животное, похожее на тушканчика, которое сейчас находилось рядом со мной и которому из окна автобуса показали реку Мойку, куда привезли умирать раненого Пушкина. Потом животное довезли до Александро-Невской лавры – таких соборов в России существует всего четыре, – а после дали посмотреть на захоронение великих мира сего.

На Стрелке Васильевского острова тушканчику позволили взглянуть на Ростральные колонны, где статуя Нептуна величественно восседает, глядя на публику, движущуюся у ног, а ночью разводят мосты. Ворота арки Главного штаба, недавно отданного Эрмитажу под новые залы, считаются одним из красивейших элементов зодчества Европы, но на тушканчика они впечатления не произвели.

– Знаешь, – сказал я ему, – ты, действительно, к нам больше не приезжай.

– Почему это? – уставился он на меня.

– Потому что фейс-контроль не пройдёшь, – ответил я и двинулся к сходням.

Он оторопело глядел мне вслед:

– А что, у вас тоже ввели?

Я обернулся и, прежде чем присоединиться к группе, сказал:

– Давно! После того, как ты съездил, сразу же и ввели. Теперь туда таких не пускают, и правильно делают.