Глобус Владивостока. Краткий разговорник-путеводитель. Комментарий к ненаписанному роману

Старожилы помнят: в первых импортных партиях продукт назывался «Досирак» и лишь потом был переименован в соответствии с нормами благозвучия русского языка. На столь популярных средствах первоначального накопления капитала, как «Доширак», «Чокопай» (см. «Чокопай») и карандаши от тараканов, сколотили состояния многие известные во Владивостоке и России бизнесмены и политики. Те, кто выжил.

Некоторые владивостокцы уверены, что доширак изобретён непосредственно в их городе, равно как майонез «Оттоги» (см. «Оттоги») и кофе «Максим» (см.

«Максим»).

Дунай – посёлок неподалёку от Владивостока на берегу бухты Чажма, где действовал военный судоремонтный завод. Чажма известна как «маленький приморский Чернобыль» из-за взрыва реактора на атомной подводной лодке в 1985 году. Название посёлок получил с лёгкой руки переселенцев с Запада. Той же ностальгической вторичностью отмечены наименования других приморских населённых пунктов, зачастую основанных выходцами с Украины: Черниговка, Чугуевка, Полтавка, Киевка… Тем же объясняются украинские фамилии доброй половины приморцев.

Е

Емар – бухта в Уссурийском заливе недалеко от Шаморы (см. «Шамора»), на берегу которой расположен всероссийский детский центр «Океан» – наш «Артек» и «Орлёнок» в одном флаконе. Также – одноимённый посёлок, формально входящий в состав Владивостока. Хорошо рифмуется в стихах местных поэтов с кальмаром (локальный вариант пары «любовь-морковь»). Где-то у Емара сохранилась «землянка Лазо» (см. «Лазо»).

Ё

Ёж – линейка оппозитных (с горизонтальным расположением цилиндров) двигателей марки EJ у автомобилей Subaru.

Предмет особой гордости всех субароводов. См. также «Трепанг».

Ж

Жемчуг – иногда растёт внутри мидий.

Женьшень – «корень жизни», он же «человек-корень». Растение семейства аралиевых, корень которого, формой напоминающий человека, обладает чудотворными целебными свойствами, о чём китайцы знали много тысяч лет назад (см. «Панцуй»). Существует множество легенд о женьшене.

По одной, корень родился от молнии, ударившей в горный ручей; по другой, женьшень может превращаться в животных и человека.

Настойку на женьшене во Владивостоке по достоинству оценил юный Штирлиц (см. «Седанка»): «Тимоха тогда налил ему своей самогонки, и она тоже пахла дымом, …только настаивал её старый охотник на корне женьшеня, и она была из-за этого зеленоватой, как глаза уссурийского тигра в рассветной серой хляби» (Юлиан Семёнов, «Экспансия-I»).