О женщинах и соли

Тишина невыносима, когда женщина вешает трубку.

Джанетт находит номера юристов по вопросам иммиграции, и они гораздо более словоохотливы. Они внимательно слушают. Они задают вопросы. Как у нее дела, спрашивают они. Как она держится. К этому вопросу Джанетт привыкла. Она отвечает: «Хорошо», – на автомате.

– Ах, если бы мне платили по центу каждый раз, когда мать разлучали с ребенком, а потом не давали с ним связаться и даже не слушали, когда она твердит своим надзирателям о том, что на свободе у нее остались дети, – говорит одна адвокатесса, которую Джанетт с какой-то стати представляет доброй женщиной предпенсионного возраста – все дело в постоянных «голубушка», сквозящих в ее речи: – Иммиграция – это гражданское дело, голубушка.

А не уголовное. Никто не гарантирует телефонный звонок. Никто не выделяет государственного защитника.

Джанетт может только пискнуть в ответ. Ана сидит за кухонным столом и рисует на бумаге для принтера. У Джанетт нет ни карандашей, ни фломастеров. Ана сказала, что ей все равно больше нравятся шариковые ручки.

– Но вы не волнуйтесь, – говорит добродушная адвокатесса. – Мы все уладим, даже если это займет несколько лет.

– Лет?

– Ну, годик-другой. Едва ли больше. Возможно, на усмотрение прокурора. Джанин – так вы сказали вас зовут? Красивое имя. Я могу приступить прямо сейчас.

А затем добрая адвокатесса говорит то же самое, что говорили и все остальные, не такие добрые, адвокаты, прежде чем Джанетт вешает трубку:

– Счет выставить позже или предпочтете сразу оставить номер кредитной карты?

Разочарование.

Возможно, это эгоистично, но Джанетт цепляется за слово «голубушка», как за случайный проблеск человечности, застрявший в горле незнакомки, как за пылинку, которая дрейфует в солнечном луче, ложащемся на ее кровать.

Она надевает платье. На цыпочках прокрадывается мимо кухни. Джанетт слышит, как ручка Аны размашисто царапает бумагу. Ее надзиратель – он тоже будет сидеть за этим столом на кухне. Тоже будет царапать ручкой бумагу. Ручкой – бумагу.

Всегда все сводится к бумаге.

* * *

Джанетт стучится к соседям, живущим по другую сторону от матери Аны.

– Вы знаете женщину, которая живет по соседству? – спрашивает она усатого мужика с полторашкой пива в руке. Джанетт указывает на соседский дом.

– Знаю только, что она как-то убиралась дома у моего кореша за двадцать баксов. Приятная женщина. Но, бедняга, даже не может позволить себе прилично одеться. А жаль, если хотите знать мое мнение.