Герои Древней Руси

Проснулся Садко, огляделся и удивился. Лежит он на крутом бережку речки Чернавки. А к берегу подходят его корабли. Долго дивовались корабельщики чуду. Ведь оставили они Садко посреди моря синего, а встретили здесь, у родного Нова-города.

Ничего не рассказал Садко, но уж больше в море не выходил. А ходил он иногда на берег малой речки Чернавки, трогал струны гусель своих волшебных и пел:

– Плывёт утка-селезенка,

Плывёт утка-селезенка

Тихою водою, тихою водою…

И тиха была речка Чернавка, лишь грустно плескала волной о берег песчаный.

То ли спал в то время Царь Морской. То ли не до пляски было ему, когда любимая младшая дочь Чернавка печалится о муже своём Садко и слабо вздыхает, будто волна речная.

Да и Садко невесело. Наигрывает он на гусельках волшебных и поёт:

– Она много матка-Волга в себя рек побрала,

Побольше того она ручьёв выпила.

Давала плёсы она долинские,

А горы-долы сорочинские.

Устьев пустила она ровно семьдесят,

Широк перевоз да под Новым-градом…

Герои народные.

По мотивам летописи Повесть временных лет

Соколик и воевода Претич

Он был маленький, щуплый. Рубаха, оттянутая ветром, билась на спине белым крылом. Казалось, вот-вот унесёт его со стены. Но он цепко стоял, уперев босые ноги в тёплый от солнца бревенчатый настил. И глаз у него был цепкий, острый. Соколиный. Его так и прозывали – Соколиком.

Плотно обложили Киев печенеги

. Обжились у стен его, на берегу быстрой Лыбеди

.

Который день уже не могут прорваться гонцы к своему князю Святославу, что стоит, ничего пока не ведая, с дружиной на Дунае. А в городе уж ни крошки хлеба, ни жбана

воды.

Соколик видит печенежский стан. Телеги, крытые вытертыми бычьими шкурами. Коптящие костры. Вот кривоногий печенег с трудом волочит по земле тушу освежёванного телёнка. Тянется за ним широкая кровавая полоса. И кожаная куртка забрызгана кровью.

Бритая голова, похожая на тыкву с усами, лоснится, блестит на солнце.

Он смешно раскрывает рот, выпучивает глаза – кричит что-то, а слов не слышно. Наконец, дотащил тушу, кинул у костра. Другой печенежин коротко махнул кривой саблей, отхватил лоскут мяса.

Соколик сглотнул слюну. Но вдруг громко рассмеялся. Печенежин вместо того, чтобы сунуть мясо в угли костра, затолкал его под седло своей каурой лошадки. Бедняжка вздрогнула, заплясала. Печенежин одним махом вскочил в седло и понёсся меж телег, костров, кожаных кибиток.