Осударева дорога (сборник)

– Какая же это мысль?

– А такая мысля, чтобы на каждом месте и во всякое время как бы нам лучше.

Уланова как будто дожидалась чего-то долго, искала и вдруг нашла и вспыхнула, и глаза ее загорелись.

Зуек с восторгом глядел на нее, узнавая в ней прежнюю свою Марью Моревну.

– Если мысль эта, – сказала она, – на каждом месте, то, значит, и сейчас тут у нас в заключении, и тут тоже, как бы нам лучше?

– Ни минуты нет времени, ни вершка на земле, – ответил Волков, где бы не было этой мысли: делай лучше другим, и через это себе.

– Так это служба, – сказала Уланова с большими блестящими глазами. – Понимаю вас.

И вопреки запрету начальника называть заключенных товарищами, пожала Волкову руку и сказала:

– Понимаю, товарищ.

Так было теперь, будто сквозь хаос и гул людского падуна Уланова услышала мерный шаг человека, идущего все вперед и вперед.

XI. Имеющий власть

Раньше у нас на Севере лесные пространства медленно заполнялись своими людьми.

Так бывало в селе, что кто-нибудь в какой-нибудь большой семье уйдет на сторону куда-нибудь в лес подальше, построит себе дом, и этот свой человек сделает на новом месте починок.

А когда и тут станет тесно, опять кто-то отделится и сделает новый починок, и все будут знать, что в таком-то урочище, в таком-то починке живет свой человек. Так заселялась земля на Севере своими людьми. И острова на Выгозере тоже заселялись починками, своими людьми, и все еще даже на Выгозере множество островов оставалось незаселенными, и так множество лет проходило, и все еще Север оставался почти пустым.

Но теперь пришел чужой человек, с новой мыслью, разрушающей старое медленное время расселения людей только своими людьми.

Мысль эта была в том, чтобы не своим только родом идти вперед по земле и не для себя самого строить починок, а для всего народа своего и всего соединенного великого человека.

Теперь в этой службе всему народу стали соединяться не свои люди близкие, а и всякие, и этот соединенный человек с огромной быстротой стал переделывать край.

Сказал имеющий власть:

– Всех бросить в лес!

И не прошло даже месяца после приказа, как вот уже на месте тайги стоят готовые просторные бараки, и улицы складываются, как в городе, и собака бежит с костью по улице, за ней вороны летят, и повар, весь в белом, высунулся из жаркой кухни дохнуть свежим воздухом, и треплется красный флажок на ветру, и радио из невидимого рта своего бросает слова, уговаривает, приказывает, и орет, и поет.